Переллум. Герой Погибели.

Глава 3. Юные приятели.

Несколькими часами ранее.

Многие, кому только предстоит познать вкус свободы и ужас рабства взрослой жизни, терзаются важною дилеммой: «Справятся ли они с нападками судьбы? Смогут ли выжить вдали от семьи? Не сломят ли их проблемы, которые каждый день возникают на каждом углу? Может ли быть так, что над ними изначально занесён беспощадный кулак жестокой реальности? Успеют ли они прожить долгую жизнь, полную впечатлений и приключений, прежде, чем эти испытания настигнут их и на их долю выпадет одиночество?» — вроде бы именно эти сомнения заставляют молодых людей умерить пыл нескончаемых мечт и амбиций.

На деле я не берусь судить, как чувствуют себя юноши и девушки, ибо могу оставить их чувства непонятыми. Однако надеюсь, что мне удалось передать суть своих размышлений, нагло занявших добрых пять минут моего праздничного, выходного времени. К сожалению, подобного рода философия не могла приносить денег, иначе все мы уже давно были бы богаты, отдыхая себе где-нибудь на роскошной вилле, а может где ещё, на что только гораздо наше воображение.

А ведь, знаете, иногда так трудно просыпаться по утрам. И дело даже не в том, что мягкая и нежная кроватка так и манит вернуться в её объятия и поддаться чарующему зову страны грёз. Не в том, что сладкий, смущающий своими подробностями сон был прерван какими-то странными, будоражащими беспокойный разум мыслями, а вернуться к тому так и тянет любопытство. Нет, не в этом.

Гораздо большей засадой представляется жизненная необходимость, беспробудная рутина и непрерывные домашние заботы, от которых нет никакой возможности уклониться. А ведь даже нерабочий, свободный день омрачается одной лишь идеей о завтрашней смене. Особенною же проблемой в самостоятельном существовании встаёт вопрос заботы о домочадцах, если, конечно, таковые имеются. К моему превеликому удовольствию и редкой мигрени я сам был не одинок, живя не в лачуге, а в приличном, хотя и скромном двухэтажном доме.

Насколько обременительным был для меня мой труд? Хм-хм, на улице Стеллас не успел ещё взыграть полными красками, как я, уже вставший с кровати, выполнивший все утренние процедуры и тихим шагом пробравшийся на кухню, мучился вековым вопросом всякого домохозяина и всякой домохозяйки: «Что бы приготовить на завтрак?» Как истинный джентльмен, коему предстоит кормить близких ему людей, милую молодую леди с её братом, я пришёл к единственно верному решению — омлет. Или я готовлю глазунью... Не суть важно: яйца остаются яйцами, кто бы как их не называл.

Уже во время процесса мне вспомнилась значительность сегодняшнего события — днём должна будет состояться наша первая с Арравелом прогулка. Не испортить бы её. Дело, как-никак, ответственное…

Что-то в доме заскрипело, и послышалась струя воды, которая текла благодаря специальному магическому камню, который несколько десятков лет назад считался бы бесценным — нынче же привозился из страны Дварфов как "товар первой необходимости".

Таким образом, к омлету добавился салат из свежих овощей и фруктов, сок, хлеб, масло и сыр. После этого я приступил к своему ритуалу, достав чуточку специй и вынув из хранилища метр на метр небольшой кусок говяжьего мяса. Вскоре обильно политое соком и обсыпанное специями, приготовленное на лёгком пару филе с еле заметной прожаркой вместе с остальным меню было подано на стол. Я давно уже, как истинный джентльмен и хозяин собственной судьбы, обучился этому несложному кулинарному искусству и сейчас, гордо посмеиваясь, наслаждался результатом своих стараний. И удовольствовался я не натюрмортом приготовленного блюда, а будущей радостью моих друзей при его виде и мыслью о том, что сделано всё это было мной и никем иным.

Кто бы мог подумать, что избалованный ребёнок голубых кровей научится готовить омлет, тушить мясо и убираться по дому. Любит же судьба преподносить сюрпризы... а люди вспоминать о них с десяток лет спустя — покончил я со своей порцией, не преминув возможностью насладиться тишиной и сладким, еле горьким чаем.

Повторившийся в этот момент скрип отворяющихся петель сообщил мне о том, что кто-то из домочадцев проснулся, умылся и обратил на себя моё внимание. Подняв глаза, рядом с проёмом, ведущим на второй этаж, я увидел небольшую пижамку, вытянувшую над собой руки и покачивающуюся от удовольствия. Молодая девушка чуть младше моего возраста, с длинными золотистыми волосами, неуклюже вьющимися вокруг её головы, опускаясь на тоненькие плечи, и идеальным личиком, разминалась после крепкого сна, медленно спускаясь по лестнице. На шее у неё висел её неизменный амулет с ярко-красным камнем посередине. На лбу остался заметный след от подушки, делающий милые черты девушки одновременно забавнее и ещё милее.

Заметив меня, Эллис — так звали юную леди — смутилась и сконфузилась, покраснев ещё больше при взгляде на стол, будто бы ей стало стыдно, но потом она вдруг улыбнулась и помахала мне рукой, и я ответил тем же. Затем она подошла к столу и села на своё родное место напротив меня.

— Как тебе наш дом? — спросил я.

— Немного… непривычно, но уютно, — опустила Эллис голову, ответив.

У неё был тихий и мелодичный голос, что, казалось, доносился прямо из сердца. Длинные её ресницы слегка вздрагивали, а взгляд опускался вниз, когда я встречался с её глазами. Сама она была девушкой скомканной, замкнутой, будто само существование смущало её. Однако сквозь сонную грусть я чувствовал в ней искреннюю готовность к чему-то большому и яркому.

— Лучше, чем было в приюте?

— Может быть… Я ещё не уразумела. Но раз уж мы все вместе, то, полагаю... ах, наверное, не так уж и важно, где мы живём. Мне важно, чтобы ты... и братик были рядом.

Ещё раз улыбнувшись, Эллис неловко покрутила локон своих волос, осведомилась о моём самочувствии и, услышав, что со мной всё хорошо, вздохнула с облегчением, приступив к завтраку. Пока она ела, я следил за ней краем глаза, временами вглядываясь в привычные черты, делая то даже не со скуки, а скорее из желания полюбопытствовать, смогу ли я найти что-то новое в уже столь близко знакомом. У Эллис была хорошая кожа — светлая, чистая и прозрачная. Лоб — высокий, правильный, с несколькими глубокими складками у переносицы. В зелёных глазах светился интерес ко всему окружающему — и было в них что-то ещё, нездешнее, словно отражение тёплого ветра в лесной чаще. Её волосы, некогда весьма коротко остриженные, теперь выпрямились и были убраны со лба назад. Носик был маленький, прямой и белый, немного выступающий вперёд.