Переломный возраст

Глава 8. Тот же день. То же место. 

Воспитательница проводила их обратно к кабинету начальницы. Постучавшись, она приоткрыла дверь и, заглянув внутрь, тихо сказала:

— Николай Николаевич, ребята вернулись.

Почти сразу в дверях появился сам Николай Николаевич. На его лице была та же строгая, но усталая мина. Он посмотрел на своих подопечных и чуть вздохнул.

— С Зинаидой Николаевной мы ещё не уладили все нюансы, — сказал он. — Некоторые учебные вопросы требуют согласования по программам, да и со списками преподавателей там не всё ясно. Так что я остаюсь, а вас отпускаю обратно в гимназию. Он сделал паузу и сузил глаза, глядя на них с особенным вниманием.

— Но! — подчеркнул он. — Вы идёте прямо в гимназию. Никуда по дороге не сворачиваете. Ни в лавки, ни в кафе, ни к приятелям. Понятно?

— Понятно, — почти хором ответили ребята.

Николай Николаевич театрально достал из внутреннего кармана часы на цепочке, щёлкнул крышкой и пристально взглянул на циферблат.

— Сейчас ровно без двадцати два. До гимназии отсюда — ну, не спеша — минут двенадцать. Я узнаю у сторожа, когда вы пришли. Если окажется, что шлялись где-то — разговор будет совсем другой. Я ясно выразился?

Ребята закивали с самыми искренними лицами.

— Тогда идите, — отрезал он, убирая часы обратно. — А я пока задержусь.

Он чуть кивнул воспитательнице, которая затем проводила мальчиков до лестницы. Уже когда они спустились и остались одни, Давид, с полуулыбкой прошептал:

— Интересно, если дойдём за девять минут — он запишет нам выговор за подозрительно быструю прогулку?

Аркадий тихо фыркнул:

— А если за тринадцать — за лень и отвлечённость.

— Или за булочку, — добавил Семён, не скрывая усмешки.

Но шли они, надо сказать, действительно неспешно. На улице неожиданно для начала октября, стояла настоящая летняя жара — тяжёлый, душный зной, от которого начинала потеть даже тень под деревьями. Стоило ребятам выйти за калитку Мариинской гимназии, как они почти одновременно начали расстёгивать воротнички и снимать пиджаки. Белые рубашки моментально прилипли к спинам, и даже привычно подтянутые Николай с Семёном позволили себе расслабиться: закатали рукава, повесили пиджаки на плечо и шагали по Смоленской улице, щурясь от солнца.

— Ну ты, Аркадий, даёшь, — первым не выдержал Николай. — Пригласить барышню на свидание в присутствии воспитательницы — это, брат, талант.

— Пострел наш везде поспел, — с улыбкой подхватил Семён. — Буквально недавно про смутное время ораторствовал, а теперь уже барышень зазывает. Не иначе, как собирается революцию начать с чаепитий.

Ребята весело засмеялись, даже Давид, который сначала шёл молча, не сдержал улыбки.

— Да ладно вам, — отмахнулся Аркадий, не теряя самообладания. — Я просто поддержал разговор. Девушки они, конечно, интересные, но... ещё неизвестно, что там будет. Может, вообще не придёт.

— Придут, придут, — махнул рукой Николай. — Ты ж видел, как они обе на тебя смотрели? Такие искры в глазах — впору не чаепитие устраивать, а романы писать.

— Или повести, — добавил Семён. — С названиями вроде «Весна Катерины» или «Булочная на углу и революция в сердцах».

— А ты, Семён, оказывается, поэт, — засмеялся Аркадий. — Или романы много читаешь? Готовишься к объединённым классам?

— Надо же как-то соответствовать новому времени, — с достоинством ответил тот.

Они шли не торопясь, с удовольствием наслаждаясь тем, что можно просто быть обычными парнями, смеяться, подтрунивать друг над другом, и хотя бы на полчаса забыть о патрулях, наклеенных ночью листовках и тревожных разговорах взрослых. Давид то и дело бросал взгляды на Аркадия, как бы пытаясь оценить, насколько серьёзно он настроен, но потом снова начинал улыбаться: момент был лёгкий, почти праздничный. До гимназии оставалось всего несколько кварталов. Аркадия и Давида еще ждал последний урок математики в не по-октябрьски душном классе третьего этажа.

***

В их любимой булочной, как всегда, стоял густой запах ванили и свежего теста, но когда Аркадий с Давидом вошли, у него всё же немного испортилось настроение. Екатерина и Светлана уже сидели за столиком у окна, перед ними стояли почти пустые стаканы с чайными разводами на стенках и аккуратно сложенные друг на друга тарелочки — видимо, все лакомства уже были съедены. Девушки тут же заметили ребят, оживились, замахали им, и Аркадий, сдержанно улыбнувшись, двинулся к ним.

— А мы думали, вы нас дождётесь, — шутливо сказал он, усаживаясь напротив Екатерины. — Неужто всё уже съели?

— Всё самое вкусное, — весело сказала Светлана. — Но можем ради вас повторить подвиг.

— Ну, нет, — замахала руками Катерина, — мы не за тем пришли, чтобы наедаться второй раз.

— А вообще-то, — вмешался Аркадий, — я всё равно настаиваю. Может, по пирожному? Или ещё чаю?

Катерина чуть склонила голову, задумалась и, улыбнувшись, покачала головой.

— Спасибо, но тут душно. Печи работают, окна толком не открываются — сидим как в парнике. А давайте лучше прогуляемся? По улицам сейчас уже прохладнее, и вообще — на свежем воздухе веселее.