Перемены в "Доме"

Пролог

Не то, чтобы Вита Вазайски не любила памятные вещички или, тем более, фотографии. Любила, да ещё как! Другое дело, что уже давным-давно не могла позволить себе хранить что-то подобное. Уж слишком сложной была её нынешняя жизнь и слишком неоднозначным являлось прошлое. Но и совсем отказать себе в этих крупицах воспоминаний Вита не могла, и потому у неё в лаборатории на самом верхнем ящике технического шкафа хранилась коробка. Обычная и ничем непримечательная, размерами по три ладони шириной в каждую сторону. Даже не запечатанная особо, и уж тем более не подписанная. Но если бы главному врачемагу «Дома» предложили назвать самую ценную вещь в помещении, она без сомнений назвала именно её. Разумеется, если бы заодно пообещали приватность и то, что никогда и никто помимо неё в эту коробку не полезет.

Впрочем, даже если бы и полезли, вряд ли бы поняли хоть что-то. Это для женщины каждая вещица была важна и наполнена воспоминаниями, но что бы увидел внутри простой обыватель? Старые грошовые вещи? Осколки предметов и клочки тканей? Кусочки записок, из которых не составить даже пары предложений?

Коробка стояла так далеко и вытаскивалась настолько редко, что и сама госпожа Вазайски порою забывала о её существовании. Но если находила, то обязательно откладывала в сторону и не могла отказать себе в возможности пройтись по предметам кончиками пальцев, а ближайшим же свободным вечером заварить себе чашечку виги и погрузиться в то, что по-хорошему уже давно бы стоило забыть.

Вот и сейчас Вита всего лишь собиралась отыскать старый микроскоп, и только поэтому полезла на ту самую полку. Но стоило ладони лечь на плотный картон, рука дрогнула. Не смогла отставить в сторону наполненную секретами вещицу.

Слегка прикусив губу и бросив взгляд на часы – до начала рабочего дня ещё целых сорок минут, женщина спустилась со стула и перешла за свой рабочий стол. Поставила коробку, ещё раз провела по ней ладонью, а после всё-таки открыла.

Пальцы почти сразу же нащупали камушек. Обычный, серый и довольно гладкий. Можно было бы сказать, что ничего особенного в нём и нет, но опытный человек мог бы рассказать о том, что подобных вещей ты не найдёшь ни в катакомбах, ни в Среднем слое. Зато на Верхнем…

Вазайски отложила камень в сторону, стараясь поскорее выбросить из головы старые воспоминания о собственном детстве. В те времена она была единственным ребёнком пускай и не слишком богатых родителей, но любимая и даже слегка избалованная. А самое главное, пока ещё не знавшая, что несмотря на способ появления на свет оказалась поцелованной силой. Способности врачемага в ней проявились позже, став спусковым крючком ко многим трагедиям в жизни юной девушки. Долги родителей, неизлечимая и неизвестно откуда взявшаяся болезнь, её побег… Прямо сейчас вспоминать всё это не было ни сил, ни настроения. Ни времени.

По-хорошему, стоило и вовсе убрать коробку подальше, но взгляд зацепился за осколок глиняной чашки для виги. Той первой, которую ей подарил Джон Смит в те времена, когда она только-только пришла в «Дом». Вернее, куда он забрал её, закрыв долги, а по сути, выкупив девицу, уже давно научившуюся скрывать свой талант врачевателя. Чашка разбилась ещё лет пятнадцать назад, однако один осколочек Вита всё же сохранила. И очень горевала о том самом первом подарке от мужчины, который никогда и ничего ей не обещал. Ни в чём не клялся, не настаивал, и даже не говорил красивых слов. Но если надо – делал, и именно поэтому она всё продолжает оставаться рядом. Поддерживает Смита на пути к его цели.

Слегка поворошив коробку, Вазайски вытащила на свет жёлтый шнурок. Сейчас он, правда, казался скорее грязно-бурым, но память услужливо подкидывала добрую и наполненную благодарности улыбку Тома, когда он ей его дарил. Мальчишки, которому она спасла когда-то жизнь. Одного из первых воспитанников «Дома» – своеобразного учебного заведения, которое выращивало специальных агентов. Людей, способных зачистить мусор за сильнейшими мира сего, хотя на самом деле цель заведения куда как шире. Правда знают об этом совсем немногие, да и догадывается мало кто. Том наверняка догадался. Вполне возможно, как раз поэтому жизненный путь мальчишки и оказался таким недолгим.

Обрывки писем, наполненных памятными событиями, лицами, эмоциями. Пуговица, принадлежащая старику, которого спасла по собственной воле, первый и последний раз отправившись в Средний в качестве врачемага, сопровождающего Смита. Лоскут ткани от рукава рубашки госпожи Кан-Кан, самого первого тренера детей «Дома», которую больше двадцати лет назад прибрала к себе Чернь. Ладонь застыла над необычным сувениром – крохотном цветочке, залитом в смоле, но так и не рискнула дотронуться до вещи. Не раз и не два Вита Вазайски и вовсе собиралась выбросить его подальше, но всякий раз останавливала себя. И дело даже не в том, что этот подарок напоминал о первой её любви, сильной и чистой. Такой, ради которой можешь горы свернуть и пойти против не просто всего мира, но и самой природы, вырастив в себе частичку любимого мужчины несмотря на все ограничения и запреты системы. Нет, украшение хранилось в качестве напоминания о том, что даже самые красивые слова ничего не стоят, если не подкреплены делом. А ещё, что если ты уязвима, то кто-нибудь обязательно этим воспользуется. Выжмет досуха, заберёт самое ценное, и даже больше, лишая не просто прекрасного будущего, но и надежды на него.

Врачемаг медленно прикрыла глаза и подняла лицо к полотку. Казалось бы, за столько лет должна была и выплакать все эмоции, но нет. Порою на неё всё также накатывала тоска. Зря она затеяла этот порыв воспоминаний с утра пораньше. Ох, зря…

Уже было прикрыв крышку коробки, Вита случайно зацепилась взглядом за пластиковую вещицу, и на лице сама собою появилась улыбка. Надо же, гребешок! Подрастерял почти что треть своих зубчиков и просто чудом не отправился в утилизатор. Но как же выбросить такую вещь, если именно ей Вазайски и расчёсывала длинные густые волосы маленького найдёныша с огромными голубыми глазами. Эмилия…