Переписанная жизнь

Глава 16. Контрольный выстрел

Виталий Никитич сидел, задумавшись. Алик вызывал в нем смешанные чувства. Он одновременно очень сильно привязался к мальчишке, и при этом боялся подпускать его ближе. Потому что подсознание, как мерзкая скользкая гадюка, извиваясь, рисовало картинки, когда было нестерпимо больно. Это всегда происходило после того, как он уже практически принимал решение усыновить Алика. Он усыновил Женечку, принял ее, как родную, душой прирос к ее матери. И так неожиданно потерял. Рана не затягивалась. 

Он вспомнил, как они играли в снежки возле дома – втроем. Они с Женечкой так увлеклись, что не заметили, как Амалия куда-то исчезла. Женечка побежала искать мать, он за ней. За углом дома они увидели ее. Она разговаривала с каким-то мужчиной. Высокий, стройный, с такими же, как у нее, рыжими волосами. Он еще подумал, что это родственник. Увидев, что муж и дочка наблюдают за ней, она стушевалась. Попрощалась и пошла к ним. Мужчина сел в машину и уехал. 

На вопросы, кто это, жена отвечала маловразумительное – старый знакомый. Виталий доверял жене, не хотел расспрашивать дальше и расстраивать ее. 

А через три месяца они расстались. Еще через пять месяцев не стало ее и Женечки. 

Он не смог сразу выполнить предсмертную просьбу Амалии и забрать мальчика. Обида, злость, горе потери, сломали его. В этом мальчике он видел виновника всех их проблем. Он просто не смог. Отказался. А когда немного отошёл от случившегося, подумал и вернулся, чтобы забрать, узнал, что ребенка похитили прямо из перинатального отделения. Это было громкое дело в их городе. Ребенка так и не нашли. Да особо никто и не искал. 

Тогда он еще больше погрузился в себя. Единственная ниточка, связывавшая его с прошлым, была потеряна. Он ушел из школы на вакантное место директора приюта, этого серого мрачного дома, который в городе старались обходить стороной. Это было его служение в память о так и оставшейся в его памяти любимой и единственной, жене. 

                                   ****

Выйдя из больницы, Березин направился прямиком в приют. Он старался пройти к кабинету директора незамеченным. Ему совсем не хотелось встретить там Катю и Алика. 

Он вошел в кабинет и остолбенел. Перед ним был муж одной из его бывших знакомых. Вроде ее звали Амалия. Да, точно, Амалия. Кстати, она была хороша, и напоминала ему ту, о ком он помнил всегда. Он хорошо запомнил это мужчину и на встречах у знакомых, и тогда, стоя возле своей машины, когда уговаривал Амалию уехать с ним. Костя еще думал, что она нашла в этом здоровом «тюфяке». Обычный учитель в школе, ничем, кроме своего роста, не примечательный. Да, постарел, осунулся. 

Виталий Никитич поднял глаза от бумаг и обомлел. Это точно был Катин знакомый, которого он видел в окно. Но теперь он узнал его — это и был его соперник, тот, кто украл у него все. Он непроизвольно сжал до боли кулаки и поднялся из-за стола.

— Вы? Что Вам здесь надо? Как Вы посмели прийти сюда, после того, что сделали?

— Во-первых, здравствуйте! Меня зовут Березин Константин Иванович. Надеюсь, Вы представитесь тоже?

— Да мне плевать, как Вас зовут. Меня интересует, что Вам здесь надо? Пришли посмотреть на результат Вашего подлого поступка? Смотрите, радуйтесь — ничего уже практически не осталось — старая развалина. — Виталий Никитич сел и закрыл лицо руками.

— Насколько помню, Вас зовут Виталий, отчество, извините, не знаю. Да и не до отчеств нам было. Мы и с Вашей женой не долго были знакомы. У Вас дочь, кажется? 

Директор посерел от злости и негодования:

— Вы издеваетесь что-ли? Вы увели у меня жену и дочь, а теперь делаете вид, что едва были с ними знакомы?

— Ну да, видел Вас с девочкой тогда, когда Вы застукали нас возле машины. Так что же привело Вас к разрухе? Амалия все же нашла себе мужчину поинтересней? И это так на Вас повлияло? Как она, кстати?

Виталий смотрел на Березина, широко открыв глаза. Он чувствовал себя героем какого-то нелепого водевиля, действие которого происходит в дурдоме. 

— Уходите сейчас же, а то вызову охрану. У Вас совсем нет совести. Хотя бы уважайте ее память. Ведь Вы любили ее?

— С чего Вы это взяли? Вовсе нет. У нас были отношения, но недолго. Потом она сказала, что нам не надо больше встречаться, что боится потерять Вас. И все — я ее больше не видел и не слышал о ней. Вы хотите сказать, что она умерла?

До Виталия Никитича стал доходить смысл сказанного. И от этого ему стало еще хуже, чем было. И ведь он даже не захотел ее выслушать тогда. А она не могла его остановить, потому что не смогла бы навязать ему второго чужого ребенка. А этот самовлюбленный идиот даже не знает, что у него есть сын. 

— Аля погибла в автомобильной катастрофе. С ней была Женечка. Девочка погибла на месте. Аля еще недолго жила. Кстати, она родила Вам сына. Думаю, Вы должны это знать.

Слова больно ударили Березина. Снова закололо сердце. Он присел на стоящий возле стола стул. 

—Аля? Вы сказали Аля? Сын? Где он? Вы забрали его?

Виталий смотрел на сидящего перед ним бледного и разбитого мужчину, и ему даже стало жаль его. Сейчас он был самим собой — обычным человеком, который способен чувствовать и проявлять эмоции. 

— Да, Аля. Амалия — ее полное имя, но я всегда звал ее Аля. А ребенка я не успел забрать. Похороны, депрессия. Когда вернулся— его уже не было. Его похитили. Больше о нем я не слышал. — Немного помолчав, он сменил тему.

— Так зачем Вы здесь? 

— В общем, я ищу сведения о прошлом Вашей сотрудницы, Катерины. Есть подозрения, что она моя дочь. Но сейчас я уже не знаю, что и думать. После того, как Вы мне все рассказали. 

— Как у Вас с этим просто. Сомневаетесь, Ваша ли дочь. От чужих людей узнаете, что у Вас есть сын. Очень удобно, никакой ответственности. Вам не понять, как можно любить женщину так, чтобы чужого ребенка воспитывать, как своего. Ладно, что Вы от меня хотите, конкретно?

— Я думал, может Вы поможете мне узнать, из какого она детдома? Кто ее мать?