Переписать судьбу 2

Глава 3

Маргарет Тревис, видимо, подхватила у Фанни болезнь под названием «не дадим гостям скучать и дня», и на следующий вечер мы оказались приглашены к торговому партнёру дядюшки. Благо жил тот недалеко, и мы решили прогуляться. Тут всего-то расстояние в несколько улиц до пристанища мистера и миссис Блэкторн. Сити… это вообще большая «деревня».

Снаружи их дом мало отличался от десятков других каменных зданий: серый фасад, прямые линии окон, тяжёлая дверь, гулкие ступени. Всё казалось суровым и деловым. Но стоило переступить порог, как перед глазами открылась роскошь – вычурная, почти кричащая.

В гостиной стены были оклеены зелёными обоями с золотым узором, зеркала в тяжёлых резных рамах удваивали пространство, а на каминной полке выстроились фарфоровые фигурки из Китая. Потолок украшала люстра с десятками свечей. Всё здесь словно старалось доказать богатство и вкус хозяев, но скорее выглядело напоказ, чем элегантно.

Сидя в кресле, обитом материалом горчичного оттенка, я приглядывалась к стенам со столь ярким лиственным цветом и никак не могла понять, что меня в нём смущает. Даже почти не прислушивалась к разговорам дам, что развлекали нас в ожидании других гостей.

К обеду же собралась солидная компания, и всех позвали в столовую.

Как-то так получилось, что, начхав на этикет, мужчины расселись за длинным столом ближе к хозяину, и, едва были поданы первые блюда, разговоры сразу пошли о делах.

– Курсы акций Ост-Индской компании вновь колеблются, – сухо заметил мистер Блэкторн, поправляя очки. – Говорят, из-за штормов задержался очередной груз.

– И на сахар это тоже влияет, – подхватил другой коммерсант, – цены растут, а поставки из Вест-Индии не покрывают спрос.

– Всё из-за войны, – вмешался третий. – Пока французы хозяйничают на континенте, торговле не быть спокойной. Корсары лягушатников держат нас в напряжении.

Голоса мужчин звучали ровно, рассудительно, сдержанно – в их тоне не было страсти, только расчёты и цифры. Я, естественно, села поближе к ним и слушала, стараясь запомнить, о чём идёт речь, правда, в основном разговоры были сухими и мало что мне говорили.

Совсем иное происходило на другом конце стола. Женщины, собравшиеся вокруг миссис Блэкторн, оживлённо о чём-то спорили, со вздохами и смехом.

Устав от малопонятных мне обсуждений чьего-то коносамента, решила прислушаться к дамам.

– Ах, вы слышали, что мадемуазель Лидделл явилась на бал в Мэйфейр в платье прошлого сезона? – воскликнула одна из них. – Это было настоящим позором!

– Да, и перо в её причёске было безвкусным, – добавила другая, – все модистки теперь только и говорят об этом.

– Да… девицы из провинции, – с пренебрежением усмехнулась третья, – приезжают в Лондон и воображают, что им достаточно простенького наряда. Они, видно, не понимают, что здесь ценят моду, а не деревенские вкусы.

Эти слова были сказаны с таким холодным превосходством, что у Джанет загорелись щёки. Она наверняка приняла все эти слова на наш с ней счёт.

Я сидела молча и ехидно ухмылялась. Боже, дамы… какие дешёвые наезды… Я уже хотела вставить какую-нибудь колкость, но встретилась взглядом с тётей и заметила её отрицательное движение головой. Тяжело вздохнув, опустила взгляд на тарелку и решила не портить Маргарет отношения с друзьями. Мы-то вскоре должны уехать, если только задуманное мною дело не станет успешным. Но боюсь, даже в случае удачного результата отец, скорее всего, захочет оставить здесь надёжного управляющего и постарается вернуть меня в родные пенаты. Возрастом я ещё не вышла для самостоятельной жизни.

Как ни странно, но уязвлённое самолюбие что-то подтолкнуло в моих мозгах, и я вспомнила, что так смутило меня в этих ярких обоях. «Парижская зелень» – смертельная краска, яркий оттенок которой получался из-за использования в её составе мышьяка.

С одной стороны, требовалось предупредить хозяев о возможных проблемах нахождения в ядовитой комнате, а с другой… кто-то внутри нашёптывал, повторяя все те гадости, что они говорили о нас с сестрой. В конце концов, решила сказать потом тётушке, пусть сама решит, стоит ли спасать партнёров мужа.

Обед завершился десертом: фруктами и жидким шоколадом. Мужчины продолжали обсуждать контракты и корабли, женщины – наряды и слухи. Для нас же этот визит стал первым знакомством с обществом Лондона (хоть и не высшим) и сразу показал, как много нам предстоит выдержать и сколько ещё сделать, чтобы хоть немного соответствовать местным запросам.

Перед сном, я сообщила Маргарет свои подозрения об обоях семейства Блэкторн и, не сдержавшись, предложила ничего им не говорить, женщина немного смутилась и порекомендовала потратить завтрашний день на поход по магазинам. Модистку она уже вызвала, и нам с Джанет пошьют платья для похода в театр, а вот для дома и соседей следует прикупить готовые.

На следующий день за завтраком тётушка поставила мужа перед фактом, что девушкам непременно нужно приобрести новые платья: «хотя бы пару простых, но по-лондонски сшитых, чтобы не выглядеть белыми воронами». Дядя с удовольствием выделил сопровождающего – молодого приказчика Томаса, «честного и надёжного», хоть и слегка смущённого обязанностью вести барышень по улицам столицы.

Карета доставила нас к началу Чипсайда – шумной торговой «артерии» Лондона. Здесь всё кипело жизнью. Неширокая мостовая гудела от звона копыт, шума колёс и выкриков.

С обеих сторон тянулись лавки и магазины. Золотые вывески ювелиров сверкали в зимнем солнце: Mr. Brown, Goldsmith, Harrison & Sons, Jewellers. В витринах лежали ожерелья и кольца, заманчиво переливаясь. Джанет, едва взглянув, ахнула, а я же, взяв сестру под руку, повела в сторону, чтобы не слишком задерживаться у стекла.

Томас, важно приосанившись, объяснял:

– Чипсайд – сердце Сити. Всё, что нужно настоящему лондонцу, можно найти здесь: от галантереи до лучших шляп.

По пути даже встретилась кофейня с зеркалами и кружевными занавесками в окнах. Сквозь стекло были видны дамы с пёстрыми шляпками, оживлённо беседующие за чашкой шоколада. Из дверей тянуло сладковатым ароматом корицы и сигарным дымом.