Переписать судьбу 2

Глава 7

Через несколько дней ранним утром, когда над крышами Лондона ещё стоял густой влажный туман, карета, покрытая дорожной грязью, остановилась у дома Тревисов. Из неё в сопровождении клубов пара выбрался дядя Арчибальд Милрен и, осмотревшись, поднял голову, безошибочно найдя нас взглядом. Естественно, дом шурина он и так прекрасно знал, да и экипаж Стонтонов, отправленный за ним с письмом, не мог его привезти в какое-то другое место.

– Надеюсь, я не слишком опоздал, – произнёс мистер Милрен через несколько минут, оглядывая столовую, где всё большое семейство расположилось за завтраком. – Я даже Фанни твоё письмо, Эдмунд, поручил передать только после своего отъезда.

– Дорогой Арчибальд! – воскликнул мистер Стонтон, поднимаясь из-за стола. – Вы как всегда безукоризненны, даже когда опаздываете.

– Время – деньги, – отозвался мужчина, снимая перчатки, чтобы пожать руку зятю. – Так, кажется, заявила нам твоя младшая дочурка, когда я готовил для неё первый контракт на открытие дела в нашей глубинке.

Мы с сестрой тоже подошли к дяде, чтобы запечатлеть на его щеке родственный поцелуй.

Я же с улыбкой добавила:

– Дядюшка Арчибальд, вы навсегда для меня останетесь образцом юриста.

– И слава богу, дитя моё, – ответил он. – Изменчивость хороша для моды, но губительна для нас.

После завтрака, когда чай и закуски остались позади, разговор перешёл к делу. На столе лежали документы – аккуратно разложенные листы, пахнущие чернилами и сургучом.

Арчибальд надел очки, вчитался и спросил, не глядя на родню:

– Кто составлял эти бумаги?

– Нотариус мистера Хартвелла, – ответил мистер Стонтон. – Говорит, что условия стандартные.

– Стандартные для кого? Для арендатора или для домовладельца? – буркнул дядя и начал просматривать страницы, бормоча себе под нос. – Хм. Депозит – трёхмесячная стоимость. Предоплата – за полгода. Без права расторжения в течение первого года. Ах, какие милые люди! Я просто в восторге!

Тётушка вздохнула:

– Но ведь так положено…

– Так положено тем, кто не умеет читать между строк, – отрезал Арчибальд. – Нет, я добьюсь лучших условий. Как минимум снизим предоплату до трёх месяцев и залог – до одного. Пусть ещё спасибо скажут, что дают аренду уважаемой семье, а не лавочникам с Уайтчепела.

– Лавочников? – резко перебила я. – Так ведь мы и открываем… по сути, лавку.

Дядя Арчибальд прищурился, но в уголках его рта мелькнула тень улыбки:

– Вы – исключение. Лавку откроете, а выглядеть будете как владелица ювелирного салона. Это многое меняет.

Мистер Стонтон, довольный, хлопнул ладонью по столу:

– Знал, что на тебя можно положиться!

– Конечно можно, – сухо сказал Арчибальд, сворачивая бумаги. – Но впредь никаких подписей без моего ведома. В Лондоне проходимец на проходимце.

Он поднялся, застегнул сюртук и добавил чуть мягче:

– И всё же я горжусь тобой, племянница. Не каждая молодая леди рискнёт начать дело в столице. Когда закончу с бумагами, то сам поеду с вами к поверенному. Пусть не думает, что сумеет заморочить вам голову.

Отец переглянулся с дядей Тревисом и, улыбнувшись, шепнул мне:

– Вот теперь я уверен, что лавка у тебя точно будет.

– И не просто лавка, – ответила я, – а лучшая в Лондоне.

До самого вечера Арчибальд Милрен пропадал в конторе дяди Эдварда. Он даже не поднялся на обед, так что слугам пришлось спускать ему еду на второй этаж. Но главное – к вечеру у него было всё готово. Это сообщила мне тётушка, заглянув перед сном.

На следующий день серое январское лондонское утро обещало дождь. Улицы блестели от подмороженной измороси, лошади фыркали, гремя копытами по булыжнику. Карета Стонтонов остановилась у каменного дома с малоприметной вывеской поверенного.

– Вот мы и на месте, – произнёс мистер Тревис, оглядывая нашу внушительную компанию. – Приготовься, милая, сейчас решится твой вопрос.

– А мне придётся только молчать с умным видом? – уточнила я, старательно сдерживая ухмылку. – Или сделать вид хотя бы недовольный?

– Конечно недовольный, – сухо ответил дядя Арчибальд. – Женщины раздражённо молчат – мужчины снижают арендную плату. Так заведено веками.

Мы поднялись по узкой лестнице, где пахло бумагой, сургучом и старым деревом. В малюсеньком кабинете мистера Хартвелла было душно от набившегося туда народа. Сам хозяин поднялся из-за стола, растянув губы в вежливой улыбке.

– Господа! Какая честь! Рад, рад видеть, – произнёс он после того, как все вошедшие были представлены друг другу. – Вы, конечно, по поводу помещения в Ковент-Гардене?

– Именно, – ответил дядя Арчибальд, усаживаясь и придвигая мне второй стул, остальным же осталось стоять возле стеночки, стараясь делать хмурый вид. – Условия, присланные вами, нас не устроили. Три месяца залога – слишком много. Предоплата – тем более.

Хартвелл покашлял, открыл толстую папку и, не поднимая глаз, произнёс:

– Боюсь, сэр, я не могу ничего изменить. Хозяин настаивает на этих пунктах. Более того, с сегодняшнего дня он даже рассматривает повышение арендной ставки. Поэтому… может, вам рассмотреть возможность аренды чего-то другого?

– Повышение? – Милрен приподнял бровь. – Любопытно. На основании чего?

– Э… понимаете… – Мистер Хартвелл потёр лоб. – Есть ещё один претендент. Очень солидный господин. Он тоже намерен открыть нечто вроде кондитерской – не совсем, правда, того формата, что у вашей подопечной, но всё же. Так что… конкуренция...

Арчибальд откинулся на спинку стула, сложив пальцы домиком.

– Конкуренция… – медленно повторил он. – Всегда полезна, особенно для тех, кто умеет её искусственно создать… в удачный момент.

Мистер Хартвелл вздрогнул.

– Простите, сэр, но я должен быть справедлив к обеим заинтересованным сторонам.

– Конечно, – спокойно произнёс Милрен. – А кто этот второй претендент?

– Не имею права разглашать. Господин очень деликатный. Сказал лишь, что ждёт делового партнёра и тогда окончательно определится.