Переплетение

Часть 3. Исповедь

Какая ирония. Кто бы мог подумать, что я закончу жизнь вот так, в ловушке, созданной мною же для лучшего друга? Точно не я. Слишком самоуверенный, чтобы предположить, будто могу сам попасться в собственную ловушку.

А ведь я легко мог всего этого избежать. Увы, то, что я оказался здесь — следствие исключительно моих собственных действий.

Зачем я вообще во все это ввязался?

Впрочем, у меня есть ответ.

Я был обижен тогда, и он поймал меня в момент максимальной уязвимости. Юный и разочарованный - отверженный принц Великого дома. Как я мог отказаться, когда мне обещали все -— власть, мой собственный мир, где все будет так, как я того захочу. А еще — месть.

Тогда казалось, что мне есть, за что мстить.

В детстве я не понимал, почему меня не любят в моей собственной семье. Тот, кого я считал отцом, игнорировал мое существование, а мать не скрывала, что ненавидит. Меня презирали в собственном Доме, и я понятия не имел, почему. Позднее я понял, чем отличаюсь от остальных, и возненавидел собственную внешность. Белая ворона среди темноволосых детей Дома пространства. Но это было следствием, а не причиной.

Я — вечное напоминание об измене. Моя мать нагуляла меня на стороне, а ее муж благородно признал частью своего Дома. Но не простил моего существования — не ей, мне. И вслед за ним — весь Дом, где меня так и не приняли за своего. Я был сильным, талантливым, старательным — но этого оказалось недостаточно, чтобы отмыться от клейма ублюдка.

Наследник верховного лорда, я был изгоем в семье. Как и Тео, который был слишком слаб, чтобы дать отпор насмешникам. Такой же полукровка, с единственным отличием — его мать любила его. Моя тетя не сожалела о рождении своего ребенка, как это делала моя мать. Даже несмотря на его слабость.

И поэтому я всегда завидовал ему. Я был готов отдать все за то, чтобы меня в семье любили так же, как его. Но… он был моим единственным другом, и я всегда защищал его. Мне приходилось быть сильным за нас двоих, и в ответ я получал то, чего мне так не хватало — любовь и поддержку. Тео был моим единственным другом.

Даже если он сам так не считал.

На его несчастье, я об этом узнал. И все же обречь его на смерть было подло. Хотя я лицемерно утешал себя мыслью, что мой лучший друг и сам бы пожертвовал собой ради меня. Если бы я попросил.

Если бы я действительно был для него лучшим другом.

И все же с самого начала я понимал, что задумал дурное. Что ни месть, ни власть, ни исполнение желаний — не стоит гибели Переплетения. Как бы я не убеждал себя в обратном.

Просто в какой-то момент это показалось мне справедливым обменом. Особенно, с учетом того, кем был мой настоящий отец. Разве мог я устоять перед тем, что он мне предложил? Семья, какой у меня никогда не было; всеобщее уважение; достойное меня место в жизни. Что еще нужно одинокому ребенку, ненавидимому собственной семьей?

А Тео… он был просто средством для достижения моей цели. Точно таким же, каким был я для него.

Согласился ли я сразу? Нет. Тогда я не желал Тео гибели. Мне не было дела до других, но речь шла о том единственном, кому я был дорог. Ведь для всех остальных я оставался изгоем.

Вот только выяснилось, что и для него — тоже.

Но я мог все изменить. Стать кем-то большим в идеальном мире, созданном специально для меня. И жизнь Тео была платой за этот идеальный мир.

Я согласился на эту плату.

Подготовка… заняла время. Время, когда я не был до конца уверен, что доведу дело до конца. Когда это казалось какой-то игрой, и исход можно было поменять в любой момент. Но я зашел слишком далеко.

Так просто обманывать тех, кто тебе доверяет. Даже не нужно юлить или выдумывать подходящие оправдания. Достаточно принять уверенный вид — и можно убедить в чем угодно.

Мне будет этого не хватать.

Тео верил мне всегда. Должно быть, у него и мысли не возникало усомниться во мне, да я и не давал ему такого повода. Балансировать на грани лжи и правды легко даже в присутствии сомневающихся, что говорить о тех, кто тебе доверяет.

Все казалось таким простым и правильным, когда я начинал. Даже пожертвовать другом.

Да что со мной не так?

Может ли служить оправданием недостаток родительской любви? Ведь в моей жизни было не только это. Еще — замечательный друг, который доверял мне безгранично и любил безоглядно… По крайней мере, позволял мне так думать. И позволял бы и дальше. Ведь главное — то, что он делал, а не что говорил кому-то еще.

Кем надо быть, чтобы отказаться от этого по своей воле ради мести, которая никому ничего не докажет?

Видимо, мной.

Я презираю себя за то, что ничего не сумел сделать. И презираю за то, что вообще взялся за все это. До чего же я жалок.

Вот только я уже ничего не мог переиграть. С того момента, как Кезерра запустила свое заклинание.

А затем все пошло наперекосяк. Потому что Тео привел ее.

Люди не обладают собственной магией, а потому идеальные жертвы для передачи заклятий. Всего-то нужно перенести в них часть своей магии — и вот уже свора гончих примет их за правильную цель. Я хорошо знал Тео, и знал, что он не сможет принести в жертву кого-то вместо себя. Наивный и прекраснодушный, он поддался на мои уговоры — даже не подозревая, что я использовал на нем магию убеждения — но не простил бы себя за содеянное.