Переплетение

Глава 3. Майя

Плен ужасно сказался на Даре. Парень выглядел таким изможденным, словно несколько лет прожил на необитаемом острове, питаясь одним воздухом. И, глядя на него, цепляющегося за мой телефон внутри энергетической клетки, я вновь испытала приступ жалости.

А не должна бы.

Но строки из письма не желали идти из головы. Они не оправдывали его и то, что он сделал… просто не позволяли увидеть в нем того, кем являлся этот красивый и измученный мальчик — чудовище. Монстра, недрогнувшей рукой принесшего в жертву друга, чтобы уничтожить вселенную. И вот его-то мне хочется пожалеть? Форменная глупость.

Вот только именно он — единственный, кто знает, что происходит с Переплетением, и как это остановить. Он — причина всего происходящего, и он может спасти мир.

Все миры.

Как ни странно, никакого желания сотрудничать Дар не продемонстрировал. А ведь мне казалось, он с радостью ухватится за возможность выбраться из клетки — и исправить все, что натворил. Вот только, стоило ему увидеть нас, и несчастный пленник пропал, сменившись привычным высокомерным Даром. Словно он вовсе не в клетке, а на троне, принимает жалких просителей. Невыносимый тип! И ни следа тех чувств, которые он упоминал в своем письме. Вот точно все выдумал, манипулятор!

Но я быстро подавила мимолетное разочарование. Такой Дар мне привычен, и я словно бы знаю, как с ним вести переговоры.

Еще бы Матео не вмешивался со своими злостью и недоверием. Они ничем не помогут, а согласие Дара нам необходимо. Но с таким подходом Дар просто откажется помогать.

По крайней мере мне так казалось, пока Дар не начал бросаться цитатами из земных фильмов. Хотя в свое время оскорбленно утверждал, что не смотрит ничего подобного. Врал, выходит.

И сейчас тоже врет, изображая равнодушие и нежелание помогать. Лишь однажды в нем проскальзывает горечь, и я снова испытываю жалось к тому мальчишке, который жил под гнетом неприятия его происхождения — того, над чем он был совершенно не властен, и в чем совершенно не был виноват.

Вот что стоило его родителям относиться к нему нормально? Больше чем уверена, тогда и все остальные в Доме пространства не считали бы его изгоем. И мы не стояли бы сейчас здесь, накануне конца света. Немного любви — и Дар не стал бы чудовищем.

И я больше чем уверена, что его семью никто не обвинит в происходящем. Еще и посочувствуют, что сын вырос преступником.

Несмотря на все, что я знала о Даре — а может именно из-за этого — я ничуть не усомнилась в том, что он сдержит слово, которое все-таки дал. И, пока парни и Дивея при моем опосредованном участии обсуждали будущие действия, я копалась в своем рюкзаке, выискивая захваченные припасы. От этого дела меня отвлекли слова Матео о гибели Домиона пространства. Признаюсь, они привели меня в ужас.

Услышав о падении Домиона стихий, я как-то не особо была шокирована такой новостью, потому что этот Великий Дом для меня оставался чем-то умозрительным. Я никогда там не бывала, никого оттуда не знала, просто слышала о нем — и его гибель ничего для меня не изменила.

Домион пространства — другое дело. Первый мир за пределами Земли, в который я попала. Знакомое место, откуда родом мой кузен. Мои приключения начались оттуда, и узнать, что этого мира больше нет, оказалось страшно.

Даже для меня, что уж говорить о Матео? Это был его дом, там жила его семья, и для него узнать о гибели родного Домиона оказалось особенно тяжело.

А вот Дара это словно бы ничуть не задело. И его можно было бы обвинить в черствости, но… он ведь не обрадовался гибели Домиона пространства. Несмотря на то, что хотел отомстить всем, кто жил там — в мире, где он не знал ничего, кроме всеобщей неприязни — Дар не выглядел удовлетворенным.

Это внушало оптимизм. Возможно, он действительно хочет все исправить.

Пока Матео приходил в себя, я сунула Дару бутерброды и термос с чаем.

— Ешь.

— Я не нуждаюсь… — начал было он.

Но я перебила:

— Это вкусно.

Он уставился на меня исподлобья, а затем решительно вгрызся в угощение. Илтар или нет, но несколько дней без еды истощили его, а нам, как я подозревала, потребуются все силы. И даже для илтаров еда оставалась самым простым способом восстановления.

Матео, заметив мои действия, перевел возмущенный взгляд с жующего Дара на меня, но, видимо, решил не усугублять ситуацию. Справившись с горем, он рвался действовать, чтобы поскорее все исправить, и я не могла его в этом винить.

— Нам нужно как можно скорее попасть в Домион времени. Если он еще существует, — вместо слов возмущения сказал он.

Дар взмахнул рукой, и перед ним возникла голограмма Переплетения.

Или магический глобус. Или проекция. Потому что вместо стройной и упорядоченной структуры переплетающихся миров мы увидели изъеденную мраком паутину.

Мрак расходился из центра Переплетения, выгрызая миры в хаотичном порядке, как бы странно это не звучало, и каким бы логичным не было. В центре одиноко блестела жемчужина — последний Домион Великих Домов, и ее окружало плотное кольцо тьмы.

Жутковатая картина.

— Нас с Домионом времени разделяют сотни миров. Через наш Домион, увы, путь уже не сократить, — не переставая жевать, заговорил Дар. — Но хаос несколько облегчил наше положение. Если пойти вот так, — он безымянным пальцем прочертил кривую линию от окраины проекции к центру. — То можно уложиться в пару десятков переходов. Можно еще короче, но тогда потеряем во времени, потому что идти придется через миры с долгим остыванием.