Переплетенное время

XXI глава «Небольшие неполадки»

- Пешком? По такому дубарю и темноте?

Я была далеко тоже не рада словам Томаса. На улице похолодало еще сильнее и хотелось побыстрей добраться до квартиры.

- Мы тоже не знали, что так будет. Придется идти в ближайший сервис.

- Отстой! – закричала она на всю улицу, - как всегда все через одно место!

Я выбралась из машины, и мы с девочками направились к дому.

- Хлоя, кстати… - начала разговор между нами Клер.

- Что?

- Я не видела твой телефон. Покажи его!

Черт, если я скажу, что у меня нет телефона, то она мне не поверит или начнет смеяться. Что же сказать?

- Зачем тебе видеть мой телефон?

- Просто хочу посмотреть на марку.

- У меня iPhone.

Я считала, что, если Клер услышит марку, от отстанет от меня.

- Ой, у меня тоже! – она достала его из куртки продемонстрировать.

- Вот так случайность, - фальшиво улыбнулась я.

- А покажи свой!

Мозг, быстрей думай, что ответить! Он на подзарядке дома? Я его где-то оставила?

- У меня его нет с собой.

- А где он?

- Я поспорила со своим другом, что протяну без телефона неделю, - импровизировала я.

- Поспорила значит? А твой друг где живет? В Фэрбанксе?

- Да.

- Познакомишь? – неожиданно объявила она.

Походу мнение Тома ее не волнует вовсе.

- Зачем, разве Том будет не против этому?

Клер подняла брови и посмотрела на меня с насмешкой.

- Я же не буду бросать Тома.

- Так значит собираешься стать владелицей гаремника?

- Что! – вскрикнула она, - какой еще гарем? Я просто люблю заводить новые знакомства! – отмазалась Клер.

- Понятно, - ответила я.

Эмми бесшумно шла позади нас и не произносила не слова, будто бы ей запретили разговаривать с нами.

- На улице так холодно! – произнесла Клер.

- Ага, - подтвердила я.

- Не хочешь поделиться своей курткой? – опять принялась она за свое.

- Нет, не хочу, - отказалась я.

- Почему?

- Потому что мне будет холодно идти без верхней одежды.

- Но ведь не я, то ты бы шла в одном своем пуловере.

Я включила режим игнорирования.

- Эй, чего не отвечаешь? Ох! Эмили! – она обратила внимание на свою младшую сестру.

- Что? – донеслось сзади.

- У тебя такая стремная куртка. Мне даже жаль тебя. Ладно, хочешь обменятся со мной? Я дам тебе свою модную и совсем новую куртку, - подмигнула она.

- Но твоя куртка летняя, я в ней замерзну.

- Ты чего! Вспомни, ты ведь всегда хотела, чтобы на тебя обращали внимание. Ты всегда хотела быть привлекательной?

- Вообще-то сейчас темно, не думаю, что все будут разглядывать Эмми, если она будет в твоей куртке, - сказала я.

- А ты говори тогда, когда тебя спрашивают! Я тебя сейчас спрашивала? – взревела Клер.

- Прости, Клер, давай не в этот раз, - добавила Эмили.

Клер взъерошилась и нахмурившись, подошла к своей сестре. Схватив ее за рукав, она что-то сказала тихое и невнятное, отчего Эмми несколько приуныла. Внезапно, она принялась снимать свою куртку и отдавать ее Клер. Поменявшись одеждой, Клер сделала довольный вид и весело двинула вперед. Поникшая Эмили медленно последовала за ней.

- Эй, что она тебе сказала? Зачем ты ей отдала свою куртку? – спросила я, пока Клер ушла от нас достаточно далеко.

Эмми не решалась открыться мне и всего лишь помотала головой в стороны. Уже когда мы почти подошли к дому, она сказала мне на ухо.

- Знаешь почему автомобиль сломался?

- Почему? – ответила я.

- Потому что мою сестру не переносит даже машина.

Без двадцати десять часов вечера. Мы поставили пиццу в духовку, а сами ушли в комнату Тома, потому что в гостиной не работала свет, к этому времени лампочку никто и не поменял. Блондинки сидели по разным местам, каждая уткнувшись в телефон. Они почти как две капли воды, если говорить о внешности. Одинаковые волосы, одинаковые карие глаза, одинаковое телосложение, только вот в носах было различие. У Эмили нос вздернутый, а вот у Клер наоборот, немного выгнутый.

Я продолжила читать книгу, которую начала утром.

«… Более того, когда человек плохой, это просто свойство его натуры, его личности – моей, твоей, его, каждого в своем одиночестве, - а натуру эту сотворил Бог, или Бог, или кто угодно в великом акте радостного творения. Неличность не может смириться с тем, что у кого-то эта самая плохая, в том смысле, что правительство, судьи и школы не могут позволить нам быть плохими, потому что они не могут позволить нам быть личностями…»