Переполох в царстве Кощея, или Зимние забавы Василисы

Глава 2

Метла и правда появилась. Не из воздуха — вылезла из-под кровати, как настырный пёс. Длинный черенок был покрыт резьбой в виде змей, а прутья торчали в разные стороны, будто их не стригли сто лет. Она тыкалась в мои ладони, виляя, как хвост, и жужжала тихо, словно моторчик.

Я отшатнулась, но метла поползла за мной. Кощей, наконец отпустив мои плечи, стоял в сторонке, скрестив руки. Его лицо выражало смесь гордости и недоумения, будто он сам не верил в происходящее.

— Это что? — ткнула я пальцем в метлу, которая теперь обвилась вокруг моей ноги. — Что она делает?

— Признала тебя хозяйкой, — сказал Кощей, будто объяснял очевидное. — Значит, ты ведьма.

Я хотела возразить, но желудок заурчал так громко, что даже метла вздрогнула. Щеки загорелись. Кощей фыркнул, поправил рукав рубахи, из которого торчала нитка.

— Ведьма или нет, а кормить надо, — пробурчал он. — Пришлю служанку с платьем. Переоденешься.

— С каким платьем?! — я потрогала свою растянутую футболку с единорогом. — Я не на бал к вам пришла!

Он осмотрел мой вид — носки, спортивные шорты— и скривился:
— В этом тебя к столу не допустят. Даже если ты… гостья.

— Я домой хочу! — упёрла руки в боки.

Кощей проигнорировал. Развернулся и вышел, шлёпая босыми ногами по каменному полу. Дверь захлопнулась с глухим стуком.

Метла тем временем залезла на кровать и улеглась, как собака на подушке. Я плюхнулась рядом, схватившись за голову:

— Божечки… Родители… И вот как объяснить им, что я застряла в сказке с метлой-прилипалой?

За окном завыл ветер, а метла вдруг чихнула — из её прутьев высыпался снег.

«Нет, это точно сон», — подумала я. Но живот урчал уже по-настоящему.

Буквально сразу же в дверь постучали.

- Войдите, - тоскливо откликнулась я. Сказка, блин. Заперли непонятно где и домой не пускают. Сказочники, чтоб вас!

Тем временем дверь отворилась, и порог переступила служанка, невысокая румяная девка лет семнадцати-восемнадцати, с веснушками на лице. Ну и с платьем в руках, угу.

- Барыня, - поклонилась она, - хозяин велел помочь вам переодеться да к столу сопроводить.

- Помогай, - проворчала я, поднимаясь. Метла осталась лежать на кровати. - Где переодеваться будем?

- Так здесь, барыня.

И смотрит, как на идиотку.

И правда, где ж еще переодеваться, как не в спальне?

Переодели меня быстро. Минут через пятнадцать я уже была готова. Зеркала мне не дали, мол, «барыня, вы и так красавица». Ну, ладно, красавица, так красавица. Хуже, чем в майке с единорогом, уже точно не будет. Платье оказалось простым, но удобным: длинное, из плотной тёмно-синей ткани, с широкими рукавами и поясом, вышитым серебряными нитками. На груди — узор в виде зимних веток, а подол слегка поблёскивал, будто в него вплели ледяные кристаллы. Ни корсетов, ни шнуровок — хоть в бой, хоть за стол. Служанка туго заплела мне волосы в косу, заявив: «Чтобы не мешались». Ну и я пошла вместе со служанкой к столу.

Метла увязалась за нами, прутья её теперь аккуратно подобраны, будто она решила «приодеться» для приличия. Я махнула рукой — пусть стоит в углу, пока я ем. Потом подумаю, куда ее пристроить.

В столовой пахло дымом, мёдом и свежей выпечкой. Посередине комнаты стоял дубовый стол, грубо сколоченный, но покрытый расшитой скатертью. На нём — глиняные миски с гречневой кашей, румяные пироги с грибами и рыбой, горшок с дымящимся мясом, а в центре красовался лебедь из теста, весь усыпанный маком. Рядом стояли кувшины с квасом и что-то вроде морса — ягодного, кисло-сладкого.

Кощей сидел во главе стола. Вместо мешковатой рубахи на нём был длинный кафтан чёрного бархата с серебряными застёжками, напоминающими когти. На шее — цепь с камнем, тускло мерцавшим синевой. Волосы, обычно растрёпанные, теперь были собраны в хвост, а борода аккуратно подстрижена. Выглядел он как боярин из старой сказки.

— Садись, — кивнул он на лавку рядом с собой. — Ешь, пока не остыло.

Ой, да запросто. Вот что, что, а поесть я любила. И, несмотря на это, особо не толстела никогда. Была худощавой и стройной. Соседки по лестничной площадке завистливо зыркали на меня и за глаза ведьмой называли. Ну, они называли в том мире, а я оказалась ведьмой уже в этом.

Смешно, угу.

За этими мыслями я и съела все, на что смотрела. Вот посмотрю на пирог, а от него, как в старом фильме, кусок отломится и в рот мне полетит. Я принимала это как должно, молча живала. А Кощей… Вот у него – да, глаза были по пять рублей.

- Вилкой с ложкой пользоваться не научили? - наконец, не выдержав, буркнул он.

- Сам же ведьмой называл, - хмыкнула я.

В ответ – злой взгляд.