Переполох в царстве Кощея, или Зимние забавы Василисы

Глава 4

Кощей довольно быстро куда-то сбежал, сославшись на дела государственной важности. Я и не спорила. Не постоянно же в обнимку сидеть. Защиту от прослушки он снял. Так что теперь я снова могла слышать, что происходит вокруг. Ну и меня тоже могли слышать.

Вместе со мной в спальне осталась только метла.

Я огляделась, покачала головой. Вокруг — груды пергаментов, пыльные склянки, сапоги с дырками и череп, который, кажется, ухмылялся мне с полки. Метла вертелась рядом, тыча прутьями в паутину под потолком. Вот что значит жилье холостяка. Вроде и слуги есть. А бьюсь об заклад, Кощей никого не опускает в свою берлогу. И сам не убирает. Что ж, значит, тогда уберу я. Ну, мы с метлой. Да еще и с помощью магии. Благо за окном еще светило солнышко, день был в полном разгаре.

Я повернулась к своей неживой помощнице.

- Метелка, а метелка, а давай уберем? — хлопнула я в ладоши. — Давай наведём тут красоту. А то так жить нельзя!

Метла оживленно замахала прутьями, явно одобряя мое намерение.

Она рванула вперёд. Прутья её завертелись, как пропеллер, поднимая вихрь пыли. Я махнула рукой, и пыль собралась в шар, который метла выкинула в окно. Потом взялась за пол — щетина скребла доски так, что летели щепки.

— Эй, полегче! — засмеялась я. — Пол-то нам ещё нужен!

Метла присмирела, зато принялась за вещи. Рубахи Кощея сами сложились в стопку, доспехи заскрипели, выстраиваясь у стены. Череп я велела убрать в сундук — пусть там ухмыляется. Склянки с зельями метла аккуратно протёрла тряпкой, и они засветились изнутри, как фонарики.

Потом мы вышли в коридор, дошли до лестницы, спустились в холл, пошли в помещения для слуг. Метла нырнула в первую комнату — кухню. Котлы сами отдраились, ложки улетели в раковину, а жир со стен соскоблился, будто его и не было. В зале с троном ковры взлетели в воздух, вытряхивая крошки и шерсть, а паутину с люстры метла сбила одним махом.

— Молодец! — похвалила я, а метла завиляла прутьями, как хвостом.

Когда дело дошло до погреба, метла упёрлась — там пахло плесенью и чем-то мёртвым.

— Не трусь, — подбодрила я. — Давай, вдвоём справимся!

Махнула рукой — и вода из водопровода хлынула в погреб, смывая грязь. Метла, фыркая, выгнала воду обратно, оставив пол блестящим.

К вечеру терем сиял. Даже Кощеев сундук перестал дымиться. Метла, уставшая, улеглась у камина, а я села на чистый пол, разглядывая результат.

Отдыхали мы недолго – вернулся Кощей, буквально вломился в спальню и замер на пороге.

- Это что? – севшим голосом спросил он.

- Где? – не поняла я, оглядываясь.

- Вот, - Кощей неприлично ткнул пальцем в мою сторону. – Что ты тут натворила?!

- Это называется «уборка», - любезно просветила я его. – Правда, чище стало в этом хлеву?

То, что ответил Кощей, я не поняла. Полагаю, в той фразе не было ничего цензурного.

- Это моя спальная комната! – взорвался он, выговорившись. – Моя! И вообще, мой терем – мои правила!

- И что? Теперь надо жить, как свинья? – уточнила я. – Что ты орешь? Я, между прочим, ведьма. Могу и обидеться. И хвост тебе пожелать. Поросячий. Длинный и толстый. Чтобы в штанах не помещался.

Кощей снова замер. Затем пощупал свою пятую точку и повторно выругался.

- Убери его, - мрачно потребовал он.

- Что, правда хвост? – ухмыльнулась я. – А извиняться кто будет?

- За что?! Это моя…

- Хвост.

Несколько секунд молчания. И затем злобное:

- Извини, пожалуйста.

- Извиняю, - важно кивнула я. – Пока что. Хвост, пропади.

Кощей облегченно выдохнул, плюхнулся на кровать и уставился в потолок. Пружины заскрипели, как старые кости. Я пристроилась рядом, поджав ноги, и ткнула его локтем:

— Ну что, Владыка, теперь будешь благодарить за чистоту? Или опять начнёшь про «мой терем, мои правила»?

Он повернул голову, бросив на меня взгляд, полный усталого возмущения:
— Ты ещё и подушку мою перевернула. Там был… секретный карман.

— С секретными крошками? — засмеялась я, доставая из-под одеяла половинку сухаря. — Держи, сокровище.

Кощей фыркнул, но сухарь взял. Раскрошил его на коленях, потом неожиданно протянул мне крошечный кусочек:

— На, ведьма. За труды.

— Щедрость зашкаливает, — съязвила я, но съела. Сухарь оказался с тмином.

Метла тем временем устроилась у камина, прутья её потрескивали, будто она храпела. Кощей кивнул в её сторону:

— Ты её… приручила?

— Она сама приручилась. Видимо, ей надоело жить в свинарнике.

Он провёл рукой по чисто выскобленному полу, будто проверяя, не сглазил ли я доски. Потом негромко буркнул:

— Ладно… Спасибо.

Я подняла бровь:

— Что-что? Не расслышала.