Перепутье: Начало после конца

Глава 17: Жертва

Глава 17: Жертва

«Прощение… Люди делятся на две категории: те, кто желают получить его, и те, кто считают, что в нем не нуждаются. Первые, совершив проступок, осознают его и стараются как можно скорее исправиться, доказать и себе и другим, что совершили его не по собственной воле, а по стечению обстоятельств или в моменте случайной слабости. Первые, растворившись в этом мире, зная, что и добро и зло вокруг них существует, стараются не идти на сделку с совестью, предпочитая заботиться о своей бессмертной душе. Вторые видят себя вне общепринятых установленных норм. Для вторых зло и добро не имеют различия, как момент смерти для них не отличим от момента рождения. Они видят этот мир иначе, через призму собственных убеждений, ложных и грешных. Прощение — удивительный дар. Никто не может доказать его существование, сказав: «Этот человек меня простил, смотрите, вот — его прощение!». Оно невидимо, неосязаемо, но понять, существует ли оно, легче, чем может показаться, ведь настоящее прощение рождаем мы сами. Мы просим его и нас могут простить, это воля того, перед кем мы виноваты, но если мы не прощаем себя сами, то воля других теряет всякую силу. Если мы хотим, чтобы нас простили — мы должны простить себя сами. Только так обретается этот дар, только так творится исцеляющее чудо настоящего прощения!». — Протоирей Алий Севий, вечер Прощения в церкви святой Елены, Новый Вавилон 27 год по новому летоисчислению.

***

Адам метался от одной повозки к другой. Все его чувства заменились виной перед Следопытом, отчего даже надежды на чудесное спасение или на ошибку Лешего уже не согревали его сердце. Он всецело растворился в ужасе перед содеянным. Люди, сопровождающие повозки, косо смотрели ему в спину. Это было не удивительно. Какой-то незнакомец бегает от одной партии тел к другой, ругается, временами будто бы всхлипывает и повторяет под нос одно и то же: «Прости, Тихий, прости меня!». Как еще они могли смотреть на него?

В низине, куда направлялись все повозки, закованные в жестяные короба, настилы, покрытые горючей жидкостью, принимали на себя тела умерших. Тел было так много, что Адам от растерянности остановился.

«Где же ты? Где искать?!»

— Где? Где мне найти его?! — он и не заметил, как мысли вырвались на свободу душераздирающим криком.

— Кого ты ищешь? — послышался сзади недовольный голос.

Адам обернулся и увидел пухлого мужчину, чистящего испачканный плащ грубой ладонью.

— Мне нужен Следопыт по имени Тихий, он где-то здесь. Я должен был успеть.

Голос дрожал, дыхание сбивало слова в кашу, но мужчина сказанное вроде как разобрал.

— С протезом на глазу? — уточнил он, не отрываясь от чистки плаща.

— Да! Да — это он! Где он? Он точно мертв?

На этот раз незнакомец оторвался от занятия и, почесав нос, протяжно ответил:

— Здесь мертвые правят, — после чего он однозначно указал рукой на длинную цепь из погребальных настилов, на которые возлагали только что привезенные тела. — Туда тебе.

Этого было более чем достаточно. Адам забыл поблагодарить. Он сорвался с места, что угорелый. Если он хотел увидеть Тихого, он должен был спешить, мчаться, обгоняя ветер, не взирая ни на что, лишь бы обогнать всепоглощающее пламя последнего костра. А благодарность и остальное могли подождать — это уже после, после того, как все решится.

Он пробегал мимо похоронных настилов, кратко заглядывая на каждый. Он не видел ничего другого перед собой, только лица умерших и грязь перед ногами, не слышал чьих-либо слов, только шепот в голове и горестный плач у уже разгоравшихся костров.

«На этом нет, дальше искать, искать дальше!»

Спрыгнув с очередного постамента, он об кого-то ударился плечом. Даже не подумал извиниться — побежал дальше. Пострадавший, негодуя, прокричал вслед, но все это было неважно. Нужно было успеть, нужно было найти Следопыта! Он сделал с десяток шагов, окинув взглядом пару стоящих напротив настилов. На одном женщина, на втором ребенок — бледные бесчувственные лица, на глазах монеты. В плечо что-то кольнуло. Еще пара шагов и разряд тока пронзил все тело. Адам затрясся и упал в грязь.

Его скрутило в спазмах, но не они причиняли самую сильную боль. Он терял драгоценные секунды, и это разрывало изнутри, доставляя поистине адские мучения. Когда разряды ослабли, он поднял голову, сделал волевое усилие и упер руки в холодную жижу из воды, земли и пепла. Не успел он подняться, как его окликнул грубый голос:

— На костер раньше времени собрался?! Ты вообще знаешь, на кого налетел?!

К нему подошло несколько людей, они грубо схватили его за плащ и подняли на ноги. Это были Каперы. Все в первоклассном обмундировании, при оружии, откормленные лица и беззаботные, но суровые взгляды. Один из них что-то громко и сердито говорил, тыкая периодически Адаму в грудь, но слов его тот не слышал. Они пролетали мимо, уносились вдаль вместе с порывами ветра и где-то там, вдали растворялись. Адам смотрел сквозь испещренное шрамами лицо Капера, в то место, где два оборванца снимали с повозки знакомое тело с длинной косой и потухшим глазом-протезом. Он видел, как они уложили Тихого на погребальный костер и уже потянулись за факелами.

«Тихий! Я нашел! Я успею!» — судорожно пронеслось в голове.

Резким движением Адам вывернулся из железной хватки, чем немало удивил Каперов. Они что-то кричали, но он уже бежал к телу Тихого — цели, что была так рядом.

Новый шаг и снова электрический разряд. Он упал на колени, и вновь затрясся в судорогах, не способный ни сдвинуться, ни даже вымолвить слова. Электрофакел в руке одного из оборванцев коснулся постамента и тот воспылал.

Огонь быстро разгорелся, превратившись в пламя огромной силы, пожирающее все, до чего было способно дотянуться. Не имея возможности говорить вслух, превозмогая потоки боли, Адам пытался говорить хотя бы мысленно.