Перепутье: Начало после конца

Глава 23: Тоннель

Глава 23: Тоннель

«…Даруй мне покой, наконец, ну, прошу же!

Устал я метаться в дневной суете.

Мне нужно на волю, мне нужно наружу!

Туда, где я есть, где я в темноте…» — «Исповедь интроверта», выступление штатного барда Ветеранов Паскаля Толстого в заставе «Ля-Сеин», 5 августа 31 года по новому летоисчислению.

***

Адам приземлился на спину. Несмотря на высоту, а он пролетел метров пять — не меньше, поверхность встретила его не так жестко, как он того предполагал. Куски бетона хоть и врезались в спину, наверняка оставив на ней с десяток синяков, по большей части оказались засыпанными землей и не причинили серьезных травм. По крайней мере, боль была терпимой.

— Вы целы?! — голос Тихого прозвучал откуда-то сверху, у кромки провала. — Вы там как?! — обеспокоенно вновь спросил он, на этот раз, осторожно склонившись над ямой.

— Пойдет.

Самого Маркуса видно не было. Кромешная тьма старого вакуумного тоннеля поглотила его полностью, но, судя по голосу, он также обошелся без серьезных травм.

— Адам?

— Да, я тоже в норме!

— Подняться сможете? Я могу найти лестницу в домах или…

Следопыт резко смолк. За его спиной начала разрываться от лая Альфа. Мари пыталась ее успокоить, но собака уже не могла побороть инстинкты. Она почуяла дикую опасную сущность и пыталась защитить от нее, отпугнуть хотя бы лаем. Снова стрекот, на этот раз недалеко, один квартал или того меньше. Изгои все же взяли след.

— Уходите! — выкрикнул Маркус так громко, что эхо его голоса понеслось по тоннелю.

— Не понял, — Следопыт не расслышал его слов в общем шуме.

— Уходите, говорю! Идите к южной заставе! В командном пункте мощные замки, спрячьтесь там!

— Но я должен быть с Меченым…

— Ты — дурак! От вас и костей не останется, бегите!

Тихий еще пару мгновений сомневался. Адам видел, как тот нерешительно посмотрел в сторону заставы, потом в сторону, откуда доносился стрекот. Было видно, как Следопыт в чувствах ударил кулаком по земле, будто обвиняя ее в очередном испытании. И все же, он ушел, а вместе с ним и Мари с Альфой. Лай удалялся и удалялся быстро. Они не шли, они бежали.

— А ты чего разлегся?! — выкрикнул Маркус уже из тоннеля. — Нам тоже бежать надо.

— Куда? — Адам поднялся, но его глаза ничего не видели. — Подожди секунду.

Он скинул с плеч рюкзак и полез в него.

— Попроси подождать Изгоев! — послышалось из тоннеля, но уже дальше.

— Черт, где же этот фонарик…

— Что ты там себе под нос мямлишь?! Рукой держись за стены и бегом! Если поймут, куда мы ушли — нам конец! Тоннель этот вакуумный, никаких ответвлений нет, так что, шевели задницей, Меченый, а не то разорвут ее так, что сама Мать не поможет!

Убедительные слова Маркуса помогли принять единственно правильное решение — двигать ногами вслед за ним. Фонарика на месте не оказалось. Это потом, пробираясь через тьму заброшенного тоннеля, Адам вспомнил, что отдал его Тихому. Если бы он вспомнил об этом раньше, не потратил бы с десяток секунд на его поиски, а судя по быстрому приближению стрекота, они бы лишними не оказались.

Стены тоннеля отдавали холодом, он чувствовался даже через перчатки. Бежать быстро не получалось, несмотря на все желание. Из-за кромешной темноты в мозгу срабатывал какой-то блок. Воображение рисовало образы камней, о которые вот-вот и споткнется нога. За этим, безусловно, последовало бы падение, куда — конечно на бетон и обязательно головой вперед. Тогда, сломав руку или ногу, а может и шею, уже точно нагонят Изгои. После чего они разорвут его на части так, что даже сила великой Матери не сможет подарить еще одну попытку свершить ее предназначение.

По тоннелю пронеслось эхо от падающих камней. Адам обернулся, но так ничего и не увидел. От плотной темноты начинало давить в висках.

— Не останавливайся! — прозвучал спереди приказ Маркуса. — Станция уже близко.

Это стало хорошей новостью. Адам даже подумал, что не так все плохо. На станции должно быть безопасно и, наверное, не так темно. Он продолжил идти по тоннелю дальше, представляя, как там, на станции, он разотрет уставшие всматриваться в темноту глаза, как сядет на пол и запустит холодную руку под капюшон к горячим волосам. Быть может, он даже сможет поспать.

Сна действительно не хватало, особенно, если учитывать длительный переход, ночь, полную событий, и постоянное чувство опасности. Лишь Адам подумал о последнем, как опасность не забыла о себе напомнить.

Слабый, едва различимый звук, наконец, дошел до его ушей. Он был похож на удары ногтей по бетону, однако Адам быстро понял, что бьются о бетон совсем не ногти. Это были острые, слегка загнутые вовнутрь когти Изгоя.

«Твою мать!» — молнией пронеслось в голове.

— Маркус, они в тоннеле, я их слышу! — закричал он вперед.

Ответа не последовало. Судя по звукам, Безрукий перестал держаться за стену и теперь просто бежал вперед. Идея правильная, так должно было быть быстрее, это понятно, но серьезно, отпустить стену?! Она ведь была единственным, что связывало с реальным миром в этой проклятой темноте, пропади она пропадом! Адам от отчаяния даже всхлипнул, но руку со стены убрал.

***

«Спустилась сила животворящая на Землю, что увядала в рабстве Великой Тьмы. И помогла ей сила. Зажгла она солнце на небе и разогнала вечный мрак. Родился День в то время — истинный сын Света, родилась Ночь тогда — верная дочь побежденной Тьмы. Назвали их именами время правления света и тьмы на Земле, назвали «вечером» и «утром» время их общей власти», — Марк Стефаний, «История Мироздания».

***

Когда Маркус впереди зажег тусклый фонарь, Адам уже практически потерял надежду. Звуки ударов когтей о бетон он слышал так же отчетливо, как удары собственного сердца. Они были рядом, эти адские твари — Изгои, неумолимые дети тьмы. Адам ни о чем не думал. Стремление к цели, к силуэту Маркуса и маленькому фонарю в его руке, поглотили с головой. Он спешил к ним так, как никогда ранее ни к чему не спешил.