Перепутье: Начало после конца

Глава 28: "Ванжанс"

Глава 28: «Ванжанс»

Первые кровавые следы показались почти за километр до того места, где располагался лагерь. Адам настраивал себя, что совсем скоро увидит покрытое тушами Изгоев поле боя. Он хорошо помнил, с какой ненавистью лазганы изрыгали из себя убийственные заряды. С таким огнем погибших мутантов должны были быть сотни, а может, даже тысячи. Воображение рисовало ужасные картины, от видения которых сворачивался раздраженный голодом желудок. Заметив в стороне среди стен полуразрушенного здания останки разорванного Капера, Адам не выдержал, остановился и, пытаясь успокоиться, глубоко вздохнул.

— Это не лучшая идея, — тихо проговорил Маркус, шедший в паре метров позади.

Он оказался прав. Влажный утренний воздух полнился мерзостным запахом смерти. Вкус крови моментально осел на языке, защекотало горло. От этих ощущений желудок свернулся еще сильнее. Спазм заставил согнуться пополам и выплеснуть разбавленную кислоту на бетон.

— Вот, же — мерзость!

Меченый сплюнул вязкую слюну и, почувствовав затылком насмешливый взгляд Маркуса, сразу же поспешил выпрямиться.

Желудок больше не тянуло и не скручивало, теперь он просто ощущался пустым. Может, это было к лучшему — стошнить сейчас, когда запахи еще не такие яркие, когда рядом всего один труп, а не бесчисленное множество? Ведь, там, в лагере, погибших будет куда больше. Возможно, среди них попадутся знакомые лица, изувеченные, искореженные, чему тогда дать волю: скорби или печали, а может панике или рвотным позывам — естественной реакцией на невыносимый стресс? И все же, хорошо, что его скрутило сейчас, а не после над их останками. Это стало бы позором, который Адам не забыл бы никогда.

Следов крови с каждой пройденной сотней метров становилось больше. Вскоре ее запах и металлический привкус стали невыносимыми. Ладонь прикрыла лицо, но это помогло слабо. Ароматы измазанной одежды, прошедшей поход по канализации, блуждание по тоннелям, передышку в заброшенном доме и кровавый бой, как ни старались, не могли перебить этот сладкий, тошнотворный запах. Спустя еще сотню метров вонь достигла апогея. Впереди показались стены лагеря.

Все пространство перед стенами было залито кровью, глаз не находил ни единого сухого клочка асфальта. Адам удивился, когда не увидел гор трупов. Не было ни их, ни даже оторванных частей тел. Багряно-красные лужи и многочисленные отметины от когтей на бетонных стенах — единственные доказательства ночной баталии, оставленные победителями. Под сенью ночи, уничтожив врага, они забрали с собой каждого своего поверженного воина, каждую его мельчайшую часть.

На вышке у ворот стоял одинокий Капер с черной татуировкой под глазом. Увидев Безрукого в компании с Меченым, он совершенно не изменился в лице, только глубже затянулся сигаретой и отрешенно выдохнул серый дым. Ни слов приветствия, ни видимой радости, ни даже злости — ни единой эмоции он не проявил. Вероятно, он был опустошен. Так всегда происходит после слишком эмоциональных событий. А что могло быть более эмоциональным, чем ужас беспорядочной рубки с волнами монстров, чем виды ужасных смертей и чувство беспомощности, одолевающее каждого бойца перед непременным поражением, перед смертью? Этот Капер выжил, но судьба не знала его благодарности за этот дар.

Внутри лагеря, так же, как за его стенами, все было залито кровью. Выживших осталось чуть более двадцати. Пятеро несли дежурство на стенах, а остальные заканчивали сбрасывать в кучу тела мертвых или сортировали припасы. Из глубины лагеря показалось белое пятно, в котором Адам признал Альфу. Собака, весело виляя хвостом, подбежала к нему и, закинув передние лапы на грудь, попыталась дотянуться до лица слюнявым языком. Она была рада его видеть, вертелась у ног, скулила, лаяла и даже слабо завывала. Она чем-то делилась, жаль, но Адам мог лишь догадываться «чем». Сумев чуть успокоить Альфу, Меченый нашел взглядом ее хозяйку и Тихого. Они неспешно перебирали припасы среди порванных палаток и шатров. Слава Богам, они были живы! Вдобавок, живыми были Вилли и его брат. Вроде как, столько поводов для мелкой радости, но Адам ее не чувствовал. С замиранием сердца он продолжал выискивать еще одно лицо. Но его он не находил.

— Тихий, Мари, как же я рад вас видеть! — выкрикнул Меченый, подбежав к куче оружия и припасов, подвергающихся сортировке. — Вы целы?

Следопыт развернулся, устало улыбнулся и кивнул. Он выглядел откровенно плохо. Ему нужен был отдых, а не работа. Бледный, грязный, уставший, раненой рукой он старался не двигать.

— Не так я себе представляла этот поход, — осторожно выказала недовольство Мари. — Мы полночи сидели в крохотной комнатушке, слушая, как Изгои пытаются пробиться через металлическую дверь. Я ужасно устала… И Тихий тоже, хоть и не признается в этом.

— Все со мной хорошо, — с натянутой улыбкой произнес Следопыт.

— Ну, вот, я же говорила!

— Я понимаю, — задумчиво протянул Адам. — Отдых нужен всем нам, и мы отдохнем, — чуть более решительно добавил он. — Скажите, вы видели Соню? Быть может она куда-то отошла, я не нахожу ее среди уцелевших? — Тихий и Мари переглянулись, почему-то их лица стали еще более грузными. — Вы ее видели? — Адам повторил вопрос теперь уже настороженно.

— Ее не было ни среди живых, ни среди мертвых, — глухо ответил Следопыт.

— Это как?

— Она не пришла и ее тела не нашли, — легко добавила Мари. — Слушай, это не значит, что она точно мертва, — заметив разочарованный взгляд Адама, она поспешила исправиться и поддержать его. — Может она ушла до нападения с каким-то заданием или просто ей удалось спастись. Разное может быть.

— Да, разное, — поддержал ее Тихий. — Могли просто не узнать ее тела. Тут столько изувеченных до неузнаваемости.

— Тихий! — Мари оборвала Следопыта и осуждающе на него посмотрела.

Дальнейшие слова поддержки Адам не слушал. Страшное уже случилось — он не нашел Соню. Он хотел бы верить в то, что она выжила, но разумом понимал, что такое из разряда невозможного. Были мертвы опытные разведчики, погибли грозные воины, все остальные девы Альвильды лежали в братской куче, их тела он видел. Его сердце сжалось от боли. Лучше бы он увидел и ее бездыханное тело. Тогда он смог бы попрощаться с ней, смог бы в последний раз поцеловать ее в теперь уже наверняка бледные холодные губы.