Перепутье: Начало после конца

Глава 32: Дурман

Глава 32: Дурман

В лесу автомагистраль лишилась остатков крыши. Редкие куски нетронутого природой асфальта, над которыми нависали кузова поросших лишайником автомобилей, притягивали взгляды своей пресной чернотой. Длинная цепь из разных моделей транспорта тянулась вглубь леса до самого конца, до провала в земле, не уступающего по размерам футбольному полю. В те времена провал стал великим разочарованием для каждого, кто искал на этой трассе спасение, для тех, кто пытался убежать от стихий и катастроф, для тех, кто пытался спрятаться от паники и человеческого безумия. На его дне, заросшем от давности плотным слоем растительности, до сих пор можно было различить крыши автомобилей и части выброшенных ударом вещей. Адам чувствовал, что это место стало гиблым для всех, кто в него угодил. Вряд-ли кто-то сумел выбраться на поверхность, высокие обрывистые склоны не могли этого позволить. Они наверняка крошились, сыпались, сбрасывая с себя питающихся остатками надежды людей, с жаждой впитывали их кровь и их слезы.

Подойдя к провалу ближе, Адам почувствовал легкое головокружение. Он закрыл глаза, а когда открыл их, не поверил им. Он стоял на краю обрыва среди других испуганных людей. Все они покинули свои авто и сбежались сюда посмотреть, что же стало с теми, кому не повезло угодить в ловушку природы. Рыжеволосая женщина толкнула его, желая пролезть в первый ряд и лучше рассмотреть бедняг, коряво ползающих по дну, словно муравьи, лишенные пары лап. Наверное, она хотела лучше слышать их стоны или не пропустить первые мольбы о помощи, на которые она не собиралась отвечать. Так или иначе, эта женщина мельком глянула вниз, выругалась, что теперь точно не сможет проехать и так же, как и ворвалась, с толчком, поспешила удалиться подальше от ужасных видов, открывающихся с каждой секундой все лучше среди быстро оседающей пыли. Адам слышал слова удивлений и жалости, вниз на бедняг лились советы и слова поддержки, но когда на дне провала мужчина с кровоточащей раной на голове попросил скинуть веревку, привязанную к дереву, никто не сдвинулся с места.

— Моя веревка все равно не достанет до дна, — оправдался сам перед собой мужчина справа.

— Я бы дал, но она не выдержит их веса, я точно знаю! — тут же поддержал его сосед.

Таких мужчин и женщин были сотни, а героя или попросту хорошего человека, способного на малую жертву во имя добра, не нашлось. Люди на дне провала, надрывая глотки, просили помощи до самого вечера, но когда у края провала остался только Адам, их голоса смолкли, на их место пришел плач.

Им так никто и не помог. Проходящие мимо закрывали глаза и уши своим детям, чтобы те не видели изможденные тела, слабые, худые, но все еще живые, чтобы не слышали их стонов и проклятий. Они считали, что ничем не могут помочь и поэтому даже не пытались. Они оставляли умирать таких же людей, как и они сами с той лишь разницей, что до них беда пока не добралась.

Не прошло и недели, как все на дне провала погибли. Таким образом, это место нашло свою жертву. Оно познало надежду, потом страх, отчаяние, безысходность, оно впитало все это с кровью обреченных. Отныне оно было проклято этими чувствами и было вынуждено требовать новые порции страданий, давя на каждого, кто к нему приближался.

Под ногой хрустнул старый корень, и Адам вернулся в реальность.

— Тихий, — сразу обратился он к Следопыту. — Обойдем стороной, не по краю. Место это недоброе и лучше держаться от него подальше.

— Тоже мучают предчувствия?

— Нет, я знаю это наверняка. Не спрашивай «откуда», просто знаю. Давай возьмем шире или вообще углубимся в лес, тут тебе решать, но идти по краю плохая идея. Поверь мне, он нас затянет.

Следопыт, раздумывая, почесал успевшую отрасти бороду. К словам Меченого он отнесся серьезно и потому решил последовать совету. Он проложил путь по широкой дуге через поросль плюща и высокую, достигающую пояса траву. Хоть отряд был мал и каждый из его членов старался ступать аккуратно, оставляя как можно меньше следов за собой, любой, у кого имелись глаза, без труда мог бы разглядеть их путь и место следования. С этим сделать они ничего не могли. На всякий случай среди примятой травы Тихий спрятал сигнальную ловушку. Та не спасла бы от преследования и не отогнала бы обладателей любопытных глаз, она предназначалась для другого дела. Она должна была оповестить, если кто-то решиться проследовать за ними. Тут, как говорится, кто предупрежден, тот вооружен.

Добравшись до обратной стороны спокойней не стало. На пути начали встречаться грибницы сон-грибов, а также надписи на стволах каменных деревьев. Выше всех, почти среди ветвей виднелись четкие хорошо видимые обращения, предупреждающие об опасности этого места. Судя по всему, они были выцарапаны давно и, скорее всего, служили для отпугивания незваных гостей. Но ниже виднелись и другие надписи, выцарапанные корявым мелким почерком относительно недавно. Их автор не предупреждал об опасности, напротив, он в извращенной стихотворной манере, приглашал пройти вглубь.

«Прямо, прямо и вперед,

Ты пропустишь поворот!

Будешь долго ты блудить,

Станешь чащу ты молить.

И услышу я тебя,

Завяжу тебе глаза,

Покажу тебе я рай:

Почки, печень — выбирай!»

— Не нравятся мне эти стихи, — тихо произнесла Мари, нервно сжимая шерсть на загривке Альфы.

— Их написал людоед, — безрадостно ответил Тихий. — Почерк корявый, психика нарушена, да и суть текстов его очевидна. Удивительно, как он сохранил умение писать с такой-то жизнью.

— Значит, здесь живут людоеды?

— Живут или жили, сказать точно трудно. Но, людоеды не самая худшая встреча, если подумать.

— Кто может быть хуже людоеда? Ты, как скажешь тоже!

— Ты мыслишь эмоционально, а я тактически. У людоедов проблемы с головой, нет выдержки, нет стратегии и скорее всего, нет оружия. С такими, как они даже черные торговцы дел не имеют. Единственное их преимущество — это страх и, вот, ему поддаваться не стоит. Запомни, мы просто следуем своему пути, стараемся не шуметь и не привлекать внимания. Если все-таки наткнемся на кого-то из них, то сразу будем стрелять на поражение. Братской любви среди людоедов обычно не водится, поэтому мертвое тело их товарища может нам даже время выиграть. Все нормально, Мари. Изгои страшнее кучки полудохлых сумасшедших, так что ты уже ко всему готова. Нужно только не давать страху завладеть тобой, понимаешь?