Перепутье: Начало после конца

Глава 34: "Отец" и дети

Глава 34: «Отец» и дети

Адам перевернулся на бок и накинул одеяло на оголившееся плечо. Неожиданно, едва уловимый аромат накрахмаленного постельного белья всколыхнул его чувства, обласкал нюх, напомнив о беззаботном детстве. В сознании промелькнули картинки проведенных дней в гостях у родителей матери. То было прекрасное беззаботное время. Тогда он мог просыпаться, когда хотел, мог нежиться в постели до полудня, ни о чем не беспокоясь. В те времена он и подумать не мог, что когда-то будет спать на промерзшей земле, или будет стоять в дозоре холодными ночами. Не мог он подумать о таком и позже, уже будучи взрослым, состоявшимся мужчиной. Он никогда не допускал даже мысли о том, что тому, ушедшему райскому миру может прийти конец. Безумная задумка Одли разделила жизнь каждого на планете на «до» и «после». Все изменилось, каждый, кому удалось тогда выжить, изменился. Изменился и сам Адам. Холодные ночи в дозоре теперь его нисколько не пугали, а сон на промерзшей земле ценился так же, как и в любом другом месте. Адам научился ценить суть вещей и событий, все меньше предавая значения виду тех самых вещей и событий.

Вдохнув глубже и осознав, что запах чистого белья не плод фантазий, Адам с тревогой открыл глаза. Перед собой он увидел обшитую досками стену, точно не ту, что была в гостинице. А еще, здесь был свет, тусклый, пульсирующий, но он все равно был. Неподвижно изучая новое пространство, он пролежал несколько минут. За это время он свыкся с мыслью, что голова его лежала на подушке, а тело, на котором осталась только нижняя одежда, покрывало плотное одеяло. От белья и вправду веяло давно забытым запахом чистоты.

Что-то произошло. Он не должен был быть здесь, но прошедшие события наотрез отказывались всплывать в памяти. Он помнил ночь, гостиницу, сон и то, как Тихий подозвал его к лестнице, помнил он и звон колокольчика, но что было после? И тут яркой вспышкой в памяти возник сладкий аромат, принесший в ту ночь с собой блаженство. Вот он, последний момент до беспамятства!

— Тихий, Мари!

Адам взорвался от осознания произошедшего, вскочил с кровати, но тут же замер, заметив движение под одеялом на второй койке.

— Не шуми, Меченый, — лениво прозвучал голос Мари из-под одеяла. — Я еще минутку посплю… — она сладко зевнула. — Я видела такой дивный сон.

— Просыпайся, нам нужно подниматься! — прошептал ей Адам, осматриваясь по сторонам.

Он стоял босиком на земляном полу посреди небольшой комнатки с двумя кроватями, двумя стульями и таким же количеством тумбочек, с горящими электросвечами на них. Ни одежды, ни оружия в комнате не было, не говоря уже о рюкзаках, заполненных походной утварью.

Мари нехотя открыла глаза. Окинув мутным взглядом незнакомую обстановку, она нахмурилась, не поверив тому, что видит. Она точно помнила, что спать ложилась в заброшенной гостинице, будучи замотанной во всю доступную ей одежду, а здесь ее кое-как согревало нижнее белье и, о боги, настоящее одеяло! Мари перевела сонный взгляд на полуголого Адама, слабо вздохнула и почему-то улыбнулась.

— Хорошая попытка, Меченый, — тихо произнесла она. — В таком виде ты мне еще не снился, но между нами все равно ничего не будет. Я, пожалуй, еще полежу немного на мягкой перине. Грех упускать такую возможность, даже, если это происходит во сне.

Мари снова зевнула и вернула голову на подушку.

— Нет, это не сон, — более настойчиво прошептал Адам.

Проговаривая это, он с опаской посмотрел на дверь. Через широкую щель виднелась щеколда, на обратном конце которой совершенно точно крепился замок. Кто же был с той стороны: друг или враг, а может, ни то, ни другое? Может, снова боги решили подшутить над ним? Если это было так, зря они оставили с ним Мари. С ней он не сойдет с ума и, делай они что угодно, он точно не оскорбит их дружбу. Во имя его чувств к Аннет, во имя яркой страсти к Соне, во имя памяти собственных ошибок, он найдет выход из любой тюрьмы. Никто и ничто не сможет его сломить! А когда он выберется, он снова все исправит: избавит Тихого от мучений, снова вернет его к жизни, если то потребуется, вернет и Альфу — он сможет все! Он — меченый, избранный величайшей силой, с которой вынуждены считаться даже боги. Он — посланец великой Матери!

— Чего ты улыбаешься? — прервала ход вдохновляющих мыслей Мари. — Где мы, и как тут оказались? Что вообще произошло?

Она начинала приходить в себя.

— Только не шуми, пожалуйста, — Адам попытался ее успокоить. — Я пока сам мало что понимаю, но ты не волнуйся, мы найдем отсюда выход.

— А я и не волнуюсь, — бодро ответила женщина. — Ты только скажи, выход откуда? И где Альфа с Тихим?

Из-за двери послышались шаги.

— Тише! — прошептал ей Адам, приставив палец к губам. — Лезь под одеяло!

— Какое одеяло, что за бред?

— Лезь, говорю!

Запирающий замок щелкнул, и в дверь постучались. В следующее мгновение через нее должен был войти тот, кто даст ответы, если не все, то многие. Адам готов был биться за свободу с кем угодно, однако в глубине души все равно надеялся увидеть на месте гостя Следопыта или кого-то еще, с кем не пришлось бы мериться силами.

Дверь отворилась. В проходе стоял не Тихий. Перед Адамом предстал странный субъект, от вида которого, все планы мигом спутались. Человек или иное существо, он был обмотан черной тканью, свисающей небрежными лоскутами по бокам и за спиной. Кисти его рук прятались под металлическими перчатками, а лицо закрывала кевларовая маска. Единственным, подтверждающим принадлежность этого создания к реальному миру, а не к миру фантазий, был деревянный кулон на груди — маленькая лошадка, грубо выточенная неумелым мастером. Незнакомец вел себя спокойно, без агрессии. Он медленно склонил голову в приветствии и произнес слова:

— Надеюсь, ваш сон был сладок.

Его голос казался знакомым, но из-за маски он искажался, приобретал неповторимые холодные нотки.