Перепутье: Начало после конца

Глава 35: Накал

Глава 35: Накал

Несмотря на все усилия сохранить спокойствие, голос Малики дрожал. События, о которых она говорила, произошли много лет назад. Юная девушка рассказывала о самой страшной части ее прошлого, и на карих глазах, отражающих пламя костра, рождались слезы.

— Песок потянул нас за собой, — тихо говорила она. — Папа и сестра провалились в пропасть одними из первых. Я все видела, я была рядом, но ничего не могла поделать. С того дня они приходят ко мне во снах каждую ночь. Каждую ночь я вижу, как тьма разлома забирает их, слышу их крики и глухой хруст ломающихся костей.

По щеке Малики стекла не удержавшаяся слеза.

— Омний спас меня, — вытерев ее, продолжила девушка. — Он и апостол явились из дыры в воздухе и вытянули, когда я уже свыклась с мыслями о смерти. Они забрали меня сюда. Омний заменил мне отца и мать, а дети, что уже были здесь, стали мне новыми сестрами и братьями. Омний подарил мне новую жизнь, помог восстановиться, дал надежду.

— Да, Омний — святой человек, — поддержала Малику Софи. — И мы все ему очень благодарны, но некоторые из нас, — она нахмурилась и посмотрела на пустующее место, оставленное Максимом. — Некоторые слишком горды, чтобы забыть старое.

Адам чувствуя, как погружается в очередной виток историй, устало протер лицо. Подростки говорили не переставая. Когда одна тема подходила к логическому концу, они сразу находили другую. В начале они выпытали из Мари все, что та знала, потом попытались переключиться на него, но не получив желаемого, перешли к душераздирающим рассказам об их фантастическом спасении человеком в маске. Сам хозяин убежища появляться не спешил. На вопросы где он, где Тихий и Альфа, подростки таинственно улыбались и отвечали одно и то же: «Омний там, где нужно и делает то, что должно» — неустанно повторяли они. — «Если он сказал, что ваш друг скоро появится, то так оно и будет».

Большего достать из них не представлялось возможным. Все это вперемешку с вечным шумом детских криков, смеха и плача, представляло собой настоящую пытку для воспаленного недоверием и постоянным чувством опасности разума. Зубы с каждой секундой сильнее сжимали внутреннюю плоть щек, ногти вдавливались в кожу пальцев, но его нервозности будто бы никто не замечал.

— Максима нельзя винить в том, что он такой, — словно издеваясь, заговорил Оскар. — Он — последний из Следопытов Восточных пустошей и прибыл сюда не маленьким ребенком.

— И все же, мне кажется, ему нужно научиться терпению, — улыбнувшись, парировала Софи.

Оскар усмехнулся.

— У него терпения хватает, — сказал он, бросив краткий взор на Адама. — Каждый из нас пережил ужасное, это — да. Мы видели смерть и сами были в одном шаге от нее, но никто из нас не сражался. А Максим, будучи ребенком, познал не только горечь утраты, но и вкус крови убийц его родных. Не удивительно, что он до сих пор живет мыслями о мести. Ты ведь сама знаешь, как у него обострено чувство справедливости.

К Адаму наклонилась Мари. Она тоже подметила, что беседа как-то затянулась и словно развивалась специально, чтобы занять собой как можно больше времени.

— Ты слышал, что он сказал о Следопытах? — прошептала она, нервно теребя полы плаща.

Тот молча кивнул. Да, он слышал о Следопытах, так же он слышал о канусах, облезлых и злых до безумия степных шакалах, о работорговцах, забирающих в рабство ни в чем неповинных людей, о вышедших из-под контроля полчищах роботов, заводнивших Северную Америку, о бездонных безднах и о, не имеющих конца пустынях, он слышал все. Все, кроме того, что действительно хотел услышать, и его терпение подходило к концу.

— Довольно! — решившись, холодно и грубо, выкрикнул он.

Разговор мигом смолк, и даже шум игр других детей заметно поубавил в силе. Адам однозначно привлек всеобщее внимание, однако плана он не имел.

— С меня достаточно болтовни! Я хочу знать, где наш друг и наша собака, — уверенно заявил он. — Я хочу их видеть и иметь возможность проследовать дальше по нашему пути. Если же мы здесь в качестве пленников, то я хочу знать и это! Дайте мне ответы сейчас или я начну искать их сам, и, поверьте, остановить меня у вас не выйдет.

— Адам…

Мари коснулась рукава его плаща, без слов прося Меченого сбавить пыл, но того было уже не остановить.

— Нет, с меня хватит! — одернул он. — Сейчас же покажите нам наших друзей или, клянусь великой Матерью, я быстро наведу здесь порядок!

Тяжелый стон и грохот падающей глины заставил обернуться. Маленькие дети мигом прекратили игры, бросили свои занятия, молча разбежались по многочисленным тоннелям. В главном зале остались только подростки, Мари, Адам и громадина, ставшая причиной беззвучного ухода детей. Увидев, как огромный кусок стены пришел в движение, Адам не поверил своим глазам. Глина отслаивалась и спадала с мощных сочленений, оголяя не только их, но и торс, ноги и руки могучего человекоподобного робота. Он был высок и тяжел. Его голова едва не касалась купола, от шагов на утоптанной глине оставались углубления, его лицо, имеющее натуральные человеческие черты своим видом пугало и вводило в трепет. Робот сделал два широких шага, приблизился к Адаму и, нависнув над ним, остановился. Лицо Меченого обдал холодный поток искусственного дыхания с ярким металлическим привкусом.

— Это апостол Петрос, — незатейливо представила монстра Софи. — Он следит за порядком в главном зале. Я бы хотела сказать больше, но Омний запретил нам разговаривать с вами на некоторые темы, а его нельзя ослушаться. Он все знает и делает то, что нужно.

— Я это уже слышал! — грозно процедил сквозь зубы Адам, собрав всю свою храбрость, смотря прямо в старческие, до жути похожие на человеческие, глаза робота. — Но ждать еще хоть минуту я уже не могу, — чуть менее зло добавил он. — Отойти робот! Дай мне дорогу, или я вспомню старое и разберу тебя на платы и металл!