Перепутье: Начало после конца

Глава 24: Слышащий

Глава 24: Слышащий

Этот звук не был похож ни на что. Когда у тебя перед глазами, на расстоянии меньшем, чем вытянутая рука, мясо, кости, мозги, будь они прокляты, разрезает острое лезвие клинка, ты запоминаешь этот звук навсегда, на всю оставшуюся жизнь. Адам не успел закрыть рот. Его чуть не стошнило от попавшей в горло смеси тех самых мозгов, крови и непонятной плотной слизи. Он еще не протер глаза, но уже понимал, что Изгой лежит на нем с перерубленной на две части головой. С одной стороны, вроде как событие положительное, а с другой, лучше бы когти Изгоя выпотрошили его живьем. Тогда бы он честно умер, а сейчас… Он век будет помнить и этот звук, и этот вкус.

За рюкзак сильно потянули. Адам, все еще пытаясь очистить залитые мозговым коктейлем глаза, кое-как поднялся.

— Беги к воротам! — гневно прокричал Маркус у самого уха.

Адам сморщился. Он отвернул голову от громкого звука и тут увидел свет фонаря. Он пошел к нему, не потому что Маркус требовал того. Он сам так хотел. Он шел к нему, к фонарю, к свету, и вот фонарь был рядом. Лишь коснувшись его, Адам по-настоящему вернулся. Темнота больше не давила на виски. Более того, он видел всю станцию, слабо освещенную редкими аварийными фонарями, такими же, как был этот, у него перед глазами.

— Черт подери, Меченый, ты хуже ребенка! — снова прокричал Маркус, сделав пару выстрелов из лазгана в темноту тоннеля. После он ловко для своего возраста, запрыгнул на стойку в начале платформы и с силой ударил по панели управления.

В стенах тоннеля что-то заскрипело. Адам напоследок всмотрелся во тьму, что едва не свела его с ума, и на миг успел почувствовать новый прилив страха. Он различил тройку Изгоев. Они быстро приближались, поглощая метры длинными прыжками. Он хорошо чувствовал, что эти медлить не станут, они сразу разберутся и с ним, и с Маркусом. Они уже заметили труп своего соплеменника и явно были настроены серьезно.

Ворота сработали своевременно. Плотная металлическая дверь опустилась на место, утрамбовав многолетний слой пыли в пазах, тем самым надежно разделив Изгоев и людей.

— Тьфу!

Маркус сел на край платформы и стер со лба выступивший пот.

— Ты как, в порядке?

Адам почему-то решил спросить его именно об этом. Он даже не подумал, что такой невинный вопрос может пробудить в человеке первородный гнев.

— Да ты — проклятье, посланное на меня богами! — на всю станцию разревелся Капер. — Ты — создание их извращённых помыслов! Тебя нужно было раскромсать на куски еще тогда, у костров! Да, если бы я знал, в какую задницу ты меня затащишь, я бы своими руками переломил твою хлипкую шею. О-о-о, я бы ломал ее снова и снова до тех пор, пока великая Мать не устала бы тебя возвращать к жизни! И можешь поверить, я бы сломал ее окончательно!

— Зачем спас тогда?

— Тьфу!

Маркус снова плюнул, встал на ноги и направился вглубь станции.

— Ты уходишь? Мне идти за тобой или…

Адам не договорил. Ответом ему послужил средний палец металлической руки, передающий вполне понятный смысл. Маркус даже не обернулся.

«Ведет себя, как студент в пубертате!» — мысленно оценил лидера Каперов Адам.

Он скинул рюкзак с многострадальных плеч и сел на бетон тоннеля там же, где стоял секундой ранее. Спешить было некуда. Фонарь горел, вдобавок, судя по поведению Маркуса, здесь было безопасно, а остальное не имело никакой значимости, не в данную минуту. Он закрыл глаза и постарался успокоить биение уставшего сердца, невольно задумавшись: «А стареет ли оно с годами или же сила меченого регулярно обновляло его»?

— Ну и мысли дурацкие, — вслух проговорил Адам, почему-то коря себя. — Как будто больше думать не о чем. Есть о чем думать и даже больше, чем хотелось бы. Не знаю, как сердце, но мозги мои точно обновленными назвать нельзя. С такой жизнью не далеко и до сумасшествия… Эх, и за что это все мне?!

Адам буквально простонал вопрос, после чего свалился на спину. Теперь ему хотелось снова в темноту, туда, где бы он смог спрятаться и забыться в собственных чувствах. Где бы он ничего не видел и не слышал, где бы вокруг него ничего не происходило, в месте далеком от всего и всех.

— Шряб! — коготь Изгоя поцарапал ворота. — Шкряб! — повторилось снова.

«Ну, вы издеваетесь!» — гневно подумал Адам и, не выдержав очередного длинного «шкряб», поднявшись на ноги, метнулся к металлической заслонке.

— Я вас всех найду, твари! — в чувствах прокричал он, прильнув губами к холодному металлу. — Я вас всех перестреляю, запомните мои слова! За каждого убитого вами человека, я убью пять, нет — десять ваших уродов! Ясно?! — И снова «шкряб». — Тьфу! — Адам повторил прием Маркуса, и ему показалось, что после него стало легче. Он присел на корточки и устало выдохнул.

Только сейчас он заметил маленькое окошко в воротах на уровне коленей. Для кого оно было нужно? Скорее всего, для вакуумобразующего шланга или чего-то по типу того. Сейчас оно было единственным связующим звеном между этой станцией и тоннелем. Через него можно было увидеть этого гада, что неустанно царапал металлическую дверь и, если он не понимал слов, то показать ему на пальцах, что с ним станет, если он не перестанет делать свое дурацкое дело! Так Адам и поступил. Он встал на колени и прислонился лицом к маленькой вставке из закаленного стекла.

В тоннеле мигал красный фонарь, удивительно полезная штука! Когда два человека плелись через весь тоннель в кромешной тьме, он не мигал, а сейчас, когда в тоннеле остались только монстры, убивающие людей, он светил, как гребаный маяк. Конечно, фонарь начал мигать из-за закрытия ворот, а не по причине избирательности к гостям тоннеля, но Адам готов был сорваться на что угодно, слишком уж сильно его бесило монотонное царапанье когтей по металлу. Наконец, ужасный звук прекратился, и перед окошком в свете красного фонаря промелькнули окровавленные конечности Изгоя. От неожиданности, Адам даже отпрянул, но, быстро осознав полную безопасность, поспешил вернуться к наблюдению, чтобы, увидев обидчика лично высказать ему в лицо все то, что он о нем думал.