Перепутье: Начало после конца

Глава 25: История

Глава 25: История

— У меня есть вода и немного еды, — осторожно произнес Адам, синимая с плеча рюкзак. — Я думаю, тебе нужно восстановить силы.

Он нашел Маркуса сидящим на лестнице, что вела к платформе. Тот не очистил грязь и, по всей видимости, не заточил свой клинок. Все это время он просто сидел.

— Слушай, я не хотел всего этого и мне жаль, что я доставляю тебе столько проблем, — продолжил говорить Адам, не получив в ответ никакой реакции, — но поверь, я искренне хочу помочь. Хотя бы подать воды или предложить еду, это я ведь могу?

Маркус поднял на Адама тяжелый взгляд. Злобы в нем уже не было, но грусть и сожаление все еще поблескивали. Молча он принял флягу, сделал пару мелких глотков, после чего смочил руку и протер ею слипшиеся волосы.

— В лагере потом наберешь, — заметив беспокойство Адама за излишнюю растрату воды, успокоил его он. — Утром там всего будет много. Оно теперь никому не нужно.

— Я понимаю, что ты чувствуешь, — сказал Адам, присев напротив Капера. Тот усмехнулся.

— Да что ты можешь понимать? Я — Маркус Безрукий, я ничего не чувствую, — с заметной иронией проговорил Капер. — Боги сделали свой выбор, а я их верный слуга. М-да… — протянул он, явно задумавшись. — Там на платформе я погорячился, твоей вины нет в том, что Изгои напали на нас. Если уже искать виновных, то это я. Это я недооценил угрозу, понадеялся на собственную уверенность. Здесь я сам не свой, хоть это и не является оправданием для меня, но... — Он глубоко вздохнул. — Этот город проклят. — Он вновь смочил руку и продолжил сдирать с волос корку из засохшей крови и грязи. — Перед отправлением, я разузнал о тебе, Меченый. Ты тридцать два года лежал без сознания в реликтовом лесу, потом тебя нашла и выходила Мария Флор. Ты плохо стреляешь, плохо дерешься, ничего не смыслишь в нашем мире, не знаешь ни истории, ни обычаев, зато ты падок на алкоголь и красивых девиц.

— Это неправда! — уверенно заявил Адам. — У меня был трудный период, и я не мог найти себе место, поэтому пил.

— А сейчас что, нашел?

На этот раз Адам ответил не так уверенно.

— Все становится на свои места, постепенно. Сейчас я не пью.

— Два дня — еще не срок.

Маркус вылил в ладонь последнюю воду из фляги и умыл ею лицо. Получилось плохо. Теперь на лице вдобавок к коркам, образовались темно-красные подтеки, из-под которых проглядывался розоватый покров кожи.

— Ты слаб, — закончив умывать лицо, проговорил Безрукий. — В тяжелых условиях слабость часто приводит к стакану или чему-то еще, что туманит разум. Если проблемы есть, их нужно решать, а не делать вид, что их нет. Тоже касается и женщин. Не пытайся найти в их очаровании спасения. Сначала оно может и станет тебе лекарством, но совсем скоро превратится в яд, что приблизит тебя к самой ужасной из смертей.

— О чем ты?

— Ты потеряешь себя, — ответил ему Маркус. — Чего стоят вздохи, когда вся жизнь тебе уже не подвластна?

— Но…

— Ничего, — оборвал Адама Капер и поднялся на ноги.

Из-за постоянной темноты станция и ее коридоры не заросли. Если бы не толстое покрывало из пылевой паутины, на станции вполне можно было бы жить. А почему нет? Вентиляция работала, освещение, какое-никакое, имелось, да и механизм ворот проявил себя хорошо. Адам поинтересовался у Маркуса и тот объяснил.

Оказалось, что в первые месяцы после дня Обнуления, в городе появились банды. Они грабили склады, отнимали имущество у незащищенных граждан, запугивали их, устанавливали свои законы. Банды использовали тоннели как возможность быстрого передвижения по городу и незаметного ухода от патрулей. Контролировать «Подземный город», так местные называли цепь станций и тоннелей, ни военные, ни местная администрация не могла. Слишком уж большой была площадь, а силы ограничивались личным составом военной базы и роботизированным корпусом «сержантов», выполняющих роль жандармерии. Когда власти города брали под контроль одну станцию, то теряли другую, брали две — один из городских складов подвергался нападению. Тогда появилось довольно радикальное решение завалить входы во все станции. Так и сделали. По плану все бандиты должны были остаться под землей заживо погребенными, но видимо чего-то план не учел. Каким-то образом бандиты нашли другие пути на поверхность и полезли из подземелий, уже ничего не боясь. Группировки быстро наводнили город, взяли под контроль целые районы, стали позиционировать себя, как альтернативная власть. Противостоять им было трудно, сил не хватало, а потому официальные власти города были вынуждены искать компромиссы и пытаться ужиться с малоприятными сожителями, жертвуя безопасностью и жизнями простых горожан.

Выходом на поверхность оказался старый канализационный выход. Откуда Маркус о нем знал, он рассказывать не стал, но это и неважно было. Главное, что выход вообще был.

В канализационной трубе диаметром точно больше трех метров живности хватало. Стенки обвивал кроваво-красный лишайник, покрытый многочисленными небольшими мешочками. Казалось, ткни в них пальцем, и они лопнут, как налитые гноем прыщи. Испытывать, правдивы ли ощущения, Адам не стал, и без экспериментов хватало за чем наблюдать. Под ногами булькала желеобразная вода, ставшая такой из-за отсутствия циркуляции. В ней плавали какие-то черви длиной большей, чем его ладонь, а еще розовые странные комочки. Эти были небольшими, всего-то сантиметров пять или семь, но у них были лапки и что-то наподобие головы. Несмотря на их миловидность, теплых чувств Адам к ним не испытывал, стараясь ступать в места, где комочков было меньше.

Когда Маркус скинул люк, и над головой показались первые лучи восходящего солнца, Адам сильно обрадовался. Они вылезли на поверхность недалеко от громадного стадиона. Он возвышался над мелкой застройкой кафе и ресторанов, заросшим парком и стоянкой, как Гулливер при знакомстве возвышался над лилипутами. Адам почему-то вспомнил именно это сравнение. Его мать любила устоявшуюся классику и «Путешествие Гулливера» она читала ему ни один раз, а тут картина, ну, один в один.