Перепутье: Начало после конца

Глава 26: Случайная жертва

Глава 26: Случайная жертва

Заражение – мутация – перерождение в монстра — какой простой и ужасный цикл! Почему всеми почитаемая сила гармонии создала его? Неужели баланс сводился к этому, к примитивному замещению одной разрушительной сущности другой, или же это был намек? Может это была подсказка, попытка показать, что люди совершают ошибки, слишком много ошибок, чтобы дальше существовать на этой планете? Если это было так, вряд-ли люди сделали вывод. Они продолжили делать тоже, что и всю свою историю — забирать из мира желаемое. Если же им что-то мешало, они уничтожали это без зазрения совести.

Изгои, они были монстрами без сомнений, и потому нагоняли на людей первородный страх. Их нельзя было контролировать, они были жестоки и организованы, как, впрочем, и сами люди. Человек и Изгой, они были отличны друг от друга так же сильно, как отражение в зеркале отличается от того, что перед ним. Возможно, поэтому они и стремились уничтожить друг друга, достигая апогея ненависти. Они просто не могли вытерпеть уродства собственных отражений.

Адам сидел, прислонившись спиной к проржавевшему до основания автомобилю и размышлял. Он так и не рассказал Маркусу о том, что слышал голоса в тоннеле. Голоса точно принадлежали Изгоям, и этот факт должен был все поменять. Если Изгои разумны, значит, с ними можно было договориться, прийти к пониманию, научиться жить бок о бок в мире. Утопая в размышлениях, Адам посмотрел на Безрукого. Нет, этот человек, которого не смущала кровь на лице и волосах, не смог бы принять такой правды. Он делил мир на белое и черное, на плохое и хорошее. Он жил в реальности, где одно обязательно должно уничтожить другое или же, если не могло этого сделать, то уничтожиться само.

Солнце поднималось над горизонтом выше с каждой минутой. День обещал быть безоблачным. Адам очень надеялся, что этот прекрасный рассвет видит не только он, но еще Тихий, Мари, да и остальные тоже. Несмотря на мизерные шансы, в глубине души он все еще верил, что увидит среди выживших и Вилли, и Лоика, и, конечно, Соню. Если она будет в лагере, когда он вернется, он не станет ждать лучшего момента, он признается ей в чувствах. Он признается открыто, без недоговорок и объемных фраз. Он уже решил. Да, так нужно было сделать. Нужно было сделать так с самого первого дня, когда он впервые ощутил к ней невероятную тягу. В мире, где смерть, не отходя далеко, выжидает удобного случая представиться тебе, просто нельзя о таком молчать. Сегодня твой любимый человек был жив, а завтра его могло не стать. Случись такое, как тогда объяснить самому себе, почему ты молчал? В таких вопросах лучше ошибиться в чувствах тысячу раз, чем в один из них упустить то самое волшебное, стоящее всех драгоценностей в мире, непревзойденное в своей наполненности и неповторимости чувство. Настоящую любовь нельзя было терять, ни при каких обстоятельствах. Ее рождение являлось прекраснейшим событием, а ее игнорирование ужаснейшей из трагедий.

Такая любовь была у них с Аннет, и она, к слову, никуда не делась. Адам страдал от разделения сердца на две равносильные части, каждая из которых желала стать единовластной властительницей всего. Он страдал и боготворил это чувство. Он никогда ранее не ощущал себя настолько живым. Его тянуло раствориться в глубоких синих глазах Сони и познать тепло нежных объятий Аннет. Он хотел все сразу, хотел безумно и того и другого, несмотря ни на что.

В двух сотнях метрах от места, где сидел Адам, на стоянку выпрыгнул Изгой. Он даже не посмотрел в сторону людей. Стараясь придерживаться тени, двигаясь зигзагами, он длинными прыжками устремился к стадиону. Его черное тело пару раз мелькнуло в просветах между автомобилями, а затем исчезло из виду.

— Не нервничай, я вижу его, — сказал Маркус, не отрываясь от оптики лазгана. — Что же ты забыл у нас при свете солнца? — отпустил он в воздух риторический вопрос.

— Ты говорил, они активны только ночью.

Адам все же встал и вытянулся в попытке разглядеть темную фигуру.

— Так и есть, — ответил Маркус. — Этот, видимо, опоздал. Они впадают в ступор от солнечных лучей. У тварей ночи аллергия, — он зло усмехнулся. — Иди сюда. — Маркус махнул рукой, подозвав к себе. — Вон там, за синим автобусом с оторванной дверью, посмотри внимательно.

Прильнув к оптике лазгана и направив ее на указанное место, Адам сумел разглядеть того самого Изгоя. Тот, подняв голову к небу, застыл на месте. Он совсем не двигался и, если постараться, его можно было бы подстрелить. Умелый стрелок точно справился бы, но Маркус почему-то не спешил.

— Он там до ночи так стоять будет?

— Смотри внимательней, — зловеще проговорил Безрукий.

Адам провел оптикой чуть правее и тут сумел рассмотреть край невысокой земляной насыпи. Ее там точно не должно было быть. Откуда взяться такому количеству земли на полностью забетонированной стоянке? К сожалению большего увидеть не получалось из-за перекрывающих вид автомобилей, но постепенно рождающееся понимание, уже запустило беготню многочисленных мурашек по спине.

— Это их выход из улья? — предположил Адам.

— Думаю, да, — довольно ответил Маркус. — Ну, все, давай сюда, а то еще поранишься. — Он положил металлическую ладонь на цевье лазгана.

— Ты уверен, что в такой близости мы в безопасности? Этот Изгой ведь может быть не единственным. Вдруг их еще много, а мы тут одни, вдобавок еще и с одним лазганом на двоих. Не лучше ли нам…

— Не лучше, — оборвал Маркус.

Получив лазган в руки, он резко вскинул его и выстрелил. Адам не видел, попал ли, но судя, по хмурому, но довольному лицу стрелка, цель была поражена.

— Зачем ты так, он же был беззащитен?

Безрукий устало покачал головой.

— Если бы мои люди ночью были беззащитны, он бы убил их, не раздумывая. Смертью за смерть, кровью за кровь. Не будь мягкотелым, Меченый! Идем.

Весь путь до тела мертвого Изгоя Адам чувствовал сильное напряжение. Еще бы, у него не имелось оружия, если не считать ножа, а нападение могло произойти в любой момент. Опасность могла скрываться за каждым автомобилем, коих на стоянке было не мало, однако Маркуса это не смущало. Он шел вперед походкой победителя, даже не осматриваясь по сторонам.