Перепутье: Начало после конца

Глава 15: Сделка

Глава 15: Сделка

— Ну, что ты? Давай, покормлю!

Маленький Адам с заботой погладил по голове ласточку и потянулся за банкой с червями. Он сидел в своей детской комнате за столом, на котором любил собирать роботов. Мама его увлечений не одобряла, зато далекий от техники отец на удивление проявлял большой интерес. Иногда, когда мама ложилась спать чуть раньше, они вдвоем запирались изнутри и до поздней ночи конструировали новые модели. То время было прекрасно, каждая мысль о нем отдавалась теплом в сердце.

Адам вдохнул полной грудью и улыбнулся. Он все чаще старался проводить время в воспоминаниях, это хоть как-то помогало ему отвлечься. Вокруг него неизменно клубился туман, а под ногами стелился все тот же клочок травы. Сказать, что это постоянство раздражало — не сказать ничего. Вдобавок раздражало отсутствие полноценного тела, вернее, его ощущений. Организм не требовал ничего, а при попытках причинить ему вред реагировал лишь чувством боли. Да, Адам предпринимал попытки откусить себе язык и разодрать горло, но ничто не дало результата, никаких повреждений нанести самому себе не удалось. Тот, кто создал это место, был не просто пленителем или мучителем, а настоящим извергом, знающим все тонкости пыток высшего класса. В таких пытках людям не причиняли физическую боль, наоборот, им не давали самим нанести себе вред, зато психически и морально их давили, как спелую ягоду для получения сока. Соком в этом случае являлись неимоверные страдания, пожирающие человека с головой и не оставляющие ничего целого после себя.

Адам вновь погрузился в воспоминания.

Открыв банку с червями, он отработанным движением взял щипцами одного из них и протянул его ласточке. Та от удовольствия присвистнула, замотала головой и, съев его, взлетела на шкаф. В дверь постучались. Это оказалась мама. Она аккуратно приоткрыла дверь и, прикрыв ее за собой, присела на кровать.

— Как ты, Адам? — с заботой в голосе спросила она.

— Все хорошо, мам! Я собрал нового робота. Смотри, этот может брать вещи с помощью манипулятора и складывать их на обозначенные места.

Адам нажал на кнопку, и робот пришел в движение. Просканировав стол, он подъехал к лежащему не на своем месте карандашу, захватил его клешней и отвез к остальным карандашам.

— Классно, правда?

— Да, ты большой молодец, мой мальчик, — на удивление чувственно похвалила мать сына. — Я хотела с тобой поговорить, — чуть замявшись, добавила она.

— Я слушаю.

— Я хотела поговорить о твоем самоопределении.

— Да, я думал об этом и решил, что хочу связать жизнь с роботами. Мне нравится их собирать, они такие забавные!

— Ты окончательно принял такое решение?

— Да. Я хочу заниматься эти делом, а что такое?

— Нет, все хорошо. Я просто хотела напомнить, что, если ты уже что-то решил и встал на путь, то должен пройти его до конца, несмотря на все преграды.

— Но, тебе же не нравилось мое увлечение роботами, ты их называла бесчувственными железками.

— Называла, мальчик мой, но это твоя жизнь, и я хочу, чтобы ты был счастлив в ней. Помни, что я и папа будем с тобой при любых обстоятельствах. Мы будем с тобой до тех пор, пока ты помнишь о нас. Мы разделим с тобой самые счастливые моменты и самые горестные, главное, никогда не сдавайся и не падай духом. Ты можешь очень многое, если поверишь в это. Запомни, если сильно верить, то удача обязательно будет на твоей стороне. Удача благоволит храбрым.

Она встала с кровати, подошла к Адаму и поцеловала его в лоб. Это был последний вечер, когда он видел ее. Они с отцом уехали на концерт, но так и не вернулись. Причину аварии выяснить не удалось. Авто почему-то съехало с дорожного полотна, и угодило в скалу. Говорили, смерть была быстрой, но Адаму от этого легче не становилось. Всю оставшуюся жизнь он помнил о родителях, помнил и скучал.

«…Ты должен пройти путь до конца, несмотря на все преграды… Удача благоволит храбрым…» — повторились в голове слова из последнего разговора с мамой.

Адам открыл глаза.

Что он мог противопоставить воле бога? Наверное, ничего, разве что, свое упорство и волю. Об этом он совсем забыл, а, ведь действительно, почему нет? Раз уж умереть он не мог, нужды никакой не имел, он был способен идти бесконечно долго, не останавливаясь, невзирая на скуку и иные препятствия. Если пространство в этом проклятом месте не менялось, ему нужно было помочь измениться, собственными следами истоптать траву под ногами, собственным телом разогнать густоту тумана. Удача благоволит храбрым, а храбрость — это возможность делать то, чего страшишься — сила побеждать страх.

Адам поднялся на ноги, размял затекшие конечности и побежал. Он не смотрел под ноги, не боялся споткнуться. Он целиком отдался внутреннему чувству, толкающему его все дальше и дальше: бежать, топтать траву, разогнать туман!

Ноги несли его неведомо куда, или же он бежал на месте, понять было трудно. Да, он топтал траву и, да, разгонял туман, но ничего глобально не менялось. Усталость не чувствовалась, но отсутствие каких-либо видимых результатов подтачивало былую решимость. С каждым новым взмахом ноги и ее приземлением, решимость медленно, но верно увядала. Чтобы не мучать разум несменяемой картиной, Адам закрыл глаза и так продолжил бег. Он не мог сдаться, ведь это был его путь, его решение, а значит, он должен был закончить начатое, даже если тому не было конца.

Прошло немыслимое количество времени, прежде чем звук сминаемой травы сменился шуршанием гальки. Адам сначала даже не заметил изменений, настолько глубоко он успел погрузиться в себя, но когда все же различил новый звук, то сразу же остановился. Перед ним предстала дивная его глазу картина. Туман остался за спиной, под ногами лежала черная галька, а впереди простиралась водная гладь. Вода была кристально чистой и спокойной, ни единого всплеска, ни единого волнения. Завороженный этим видом, Адам растерялся. К такому повороту морально он не был готов. Он ведь настраивался на вечный бег, а тут ему предстало иное пространство. Было ли это победой? Едва ли. Решив довести начатое дело до конца, он уверенно ступил в воду и поплыл.