Перерождение. Другая планета

Глава 2

Вылезти из кокона удалось не сразу. Я чувствовала зуд и потребность скорее попасть на поверхность. Это мотивировало меня на всём моем пути, пока я взбиралась по проводам наверх, словно опытный скалолаз. Мешали не только торчащие во все стороны, словно корни деревьев, провода, но и неожиданно оказавшийся за спиной чрезвычайно острый хвост, повторяющий форму позвоночника с выступающими во все стороны острыми краями. На конце был заостренный наконечник и мысль, что смертельно опасное неконтролируемое оружие находится за спиной сильно меня нервировало. Я не могла понять, как управлять неожиданно появившейся пятой конечностью. Вспомнила движения кошек и собак и чуть не проткнула себе голову, благо в этот момент рука, державшая меня, соскользнула и хвост вошел в пласт металла прямо в том месте, где находилась моя голова. Мандраж о скорой второй смерти чуть не заставил меня отказаться от восхождения и вернуться в знакомое гнездо проводов. Однако, вечное существование внизу претило мне и потребность подышать свежим, а не затхлым, воздухом, победили в неравной борьбе и я снова начала взбирание. За хвостом я следила не меньше, чем за тем, куда я наступаю и за что хватаюсь для равновесия.

Внезапно я вспомнила один момент из своей прошлой жизни. Мы с папой сидели в зале перед огромным плазменным телевизором с высоким разрешением качества. Мы смотрели комедийную историю, как вдруг папа нечаянно задел пульт рукой, что тянулась к тарелке с попкорном. Канал был про спорт. Мы увидели горный массив, окруженный снегом и падающими снежинками. Камера нацелилась на поднимающихся альпинистов с трудом переставляющих ноги. Они были одеты в теплую одежду, на лице лыжная маска и шарф, за спиной рюкзак, наверное, походный, на торсе за каждым из них был закреплён прочный канат, как на корабле. За первым идущем одной колонной шли другие. Я застыла. Мои глаза не отрывались от экрана, в них отражались сцены пурги и мелькавшие кадры из отснятого материала. Когда я не подала и признака «жизни», папа тронул меня за плечо и мягко спросил:

- Малышка? Что такое? – он сам посмотрел на экран, и видимо не найдя ничего сверхъестественного, снова обратился ко мне.

- Тётя… твоя сестра обещала мне свозить нас всех, троих, на горнолыжный курорт. Она говорила, что виды там шикарные. Она так и сказала, - я говорила, и сама того не заметив, проглатывала иногда окончания слов и заикалась. – Я только на коньках умела, на лыжи я ещё не пробовала.

Я всхлипнула. Но тело моё оставалось будто каменным. Мне вдруг резко захотелось прикрыться, вытереть слёзы, но я не могла. Как не могла остановить свою исповедь.

- Она тебе ведь говорила, да? – шмыгаю носом, пробуя языком солёные слёзы. – Если бы… не моя травма, мы бы… Да?

- Детка, - тихо произнёс папа, пытаясь заглянуть мне в глаза. – Послушай… в этом нет твоей вины или моей, или того водителя…

Я затряслась, гневно шипя и втягивая в нос сопли.

- Тогда чья же?! Почему я тогда осталась калекой?! А он и вы, все вы, можете ходить, бегать, двигать руками и шеей! Я не могу даже в туалет самостоятельно пойти! Меня изолировали ото всех! Говорите, что со временем я научусь, справлюсь?!

- Эмб…

- Почему это случилось только со мной?! – кричу и сползаю вниз прямо на стеклянный журнальный столик. Я не могла остановить этого движения и только могла наблюдать, как скоро я приземлюсь на эту хрупкую поверхность и под весом моего тела она разлетится на осколки, вопьётся в щеки, поцарапает кости, возможно, пронзит глаза. Вовремя подхвативший меня папа втянул в свои объятия, не дав случится ещё одному несчастному случаю.

Тогда я чувствовала жгучую обиду и несправедливость. Оглядываясь сейчас назад, я понимаю, что повела тогда себя ужасно. В той аварии и правда никто не был виноват, если только природу можно в этом обвинить. Мы ехали по трассе. Шёл сильный дождь и видимость была почти нулевой. Навстречу нам по своей полосе шёл минивен, он снизил немного скорость при повороте, но скольжение уже произошло и водитель потерял управление. Вдобавок сверху начался камнепад. Мы чудом тогда выжили. Нас спасли спасатели с вертолёта. Я помню эти моменты урывками, да и то они сильно смазаны. Я не помнила ни лиц тех, кто меня осторожно перекладывал в корзинку, ни нашей смятой машины, ни дождя, стекающего по моим щекам и заливающего глаза. Был странный холод и жар в нижней части тела. Мои пальцы тогда ещё дёргались и это было последний раз, когда я могла почувствовать что-то ниже своей шеи.

 Я сморгнула капли слёз и посмотрела наверх. Сквозь купол проглядывалось чёрное небо с белыми точками звёзд. Я пожевала нижнюю губу и посмотрела себе под ноги. Чуть двинула ими и что-то ржавое посыпалось вниз крошкой. Хвост дёрнулся сам по себе и угрожающе качнулся. Я помотала головой и продолжила восхождение. Минутная слабость позволительна. Правда, останься я так ещё ненадолго, то скорее всего упала бы. Провода, походившие на тросы, скрежетали и натужно скрипели. Мой слух улавливал серию небольших последовательных тресков, которые холодили мою душу. Моя жизнь зависела от каких-то проводов. Я посмотрела ещё раз вниз и увидела довольно-таки большое расстояние до дна. Будь я человеком, то умерла бы, свернув шею. Но будучи роботом, то, выжила, но точно бы что-то сломала. К несчастью, я не медик и не механик, чтобы лечить себя. Каждая моя ошибка будет стоить мне или жизни или тела. Становиться инвалидом еще и тут было для меня ужасной перспективой.

Наконец я оказалась перед небольшим таким выпуклым стеклом, отделявшим меня от поверхности. Прижавшись всем телом к стене, я осторожно вытащила из под себя руку и потрогала стекло. Постучала и на пробу ударила. Ничего. Ударила ещё раз, но сильнее, прижав локоть к пояснице и резко выстрелив вверх. Послышался раздражающий звук трения метала о стекло. Но снова оно осталось невредимым. Тогда я вытянула руку перпендикулярно поверхности и ударила острыми когтями. Появилась трещина, но это действие чуть не свалило меня вниз. Моя душа ушла в пятки и будь у меня сердце, оно зашлось бы в бешенном ритме.