Перерождение тихони в прекрасного Лебедя

Глава 18

Возвращение из поездки должно было стать праздником: Даша соскучилась по дому, друзьям, привычному ритму жизни. В аэропорту её ждал букет любимых ромашек — от Никиты, «короля академии», как его называли за харизму и влияние. Он обнял её, шепнул: «Я так ждал», и на секунду всё показалось идеальным.

На следующий день Даша заметила косые взгляды однокурсников. Кто‑то замолкал при её появлении, кто‑то перешёптывался за спиной. Она спросила Никиту:

— Что происходит?

Он пожал плечами:

— Да ерунда. Кто‑то сплетни распускает. Не обращай внимания.

Но тревога не отпускала. Даша привыкла доверять интуиции — а она кричала: «Что‑то не так».

Вечером в общей чат‑группе академии появилось видео. Снято скрытно: Никита в компании друзей, за бокалом коктейля, смеётся и говорит:

«Да это просто спор был. Кто дольше продержится в отношениях с новенькой. Я выиграл — три месяца!»

Кадры, где он подмигивает, хлопает по плечу приятеля, произносит: «Она реально поверила, что я в неё влюблён», — врезались в память, как нож.

Даша замерла. Экран поплыл перед глазами. Она пересмотрела видео трижды, будто надеясь, что это розыгрыш, ошибка, кошмарный сон. Но комментарии под постом уже горели:

«Ну и мразь»;

«Бедная Даша, она же так сияла рядом с ним»;

«Классика жанра: король развлекается».

Она нашла его в кафе на территории кампуса. Никита увидел её — и лицо на секунду дрогнуло.

— Это правда? — голос звучал ровно, слишком ровно.

Он вздохнул, не отводя взгляда:

— Было. Но потом всё изменилось. Я…

— Ты что? — она шагнула ближе. — Полюбил? Или просто решил продлить спор?

Никита замолчал. Этого молчания оказалось достаточно.

— Убирайся, — сказала она тихо. — И чтобы я больше не видела тебя рядом.

Следующие дни Даша провела в полусне. Вставала, ходила на пары, отвечала на вопросы — но внутри была пустота. Подруги пытались поддержать, но она отстранялась:

— Мне нужно самой.

Однажды вечером она села за стол, достала блокнот и начала писать. Сначала — гневные строки, потом — горькие, потом — спокойные. Она выводила:

«Я была не девушкой. Я была ставкой в чужой игре. Но теперь я знаю цену своему доверию. И больше не позволю его ломать».

Через неделю Даша сделала то, чего раньше боялась: записалась на открытый микрофон в студенческом клубе. Она вышла на сцену с гитарой — той самой, которую Никита однажды назвал «милой игрушкой». Заиграла, запела. Песня была о боли, но в финале — о силе.

Когда она закончила, зал аплодировал. Кто‑то крикнул: «Ещё!» Она улыбнулась — впервые за дни, показавшиеся вечностью.

После выступления к ней подошла девушка из старшего курса:

— Ты крутая. Мы запускаем музыкальный проект. Хочешь с нами?

Катя кивнула:

— Да.

Спустя месяц Даша уже репетировала с новой группой, вела блог о музыке и получала комплименты за смелость. Никита иногда мелькал в коридорах, но она проходила мимо, не замедляя шага.

Однажды она получила анонимное сообщение:

«Прости. Я был идиотом».

Она удалила его, не ответив. Потому что знала: прощение — не обязанность. А её новая жизнь — не о нём.

В тот вечер она написала в дневнике:

«Меня нельзя поставить на кон. Я — не ставка. Я — игрок».

И, закрыв блокнот, включила музыку — громко, чтобы слышал весь мир.