Пересечение

Часть 1. Птица Предисловие

Тульская губерния, Богородицкий уезд, июнь 1810 год

За большим столом сидела женщина. Перед ней горела масляная лампа, и она с грустью наблюдала за горением фитиля, бросая тоскливый взгляд на пустые стулья, расставленные вокруг. Когда‑то дом не был пуст, и одиночеством она не страдала: у неё были муж, сын, тётушка с дядюшкой и матушка. Но теперь, тяжело вздыхая, она вспоминала весёлые ужины за этим столом.

Её мысли прервала служанка: на подносе она принесла рыбу под соусом и немного крупы, как и просила хозяйка. Она осторожно, опасаясь прервать её думы, поставила блюда перед ней.

— Что‑то не хочется, Фрося, — произнесла она глухо. — Сама бы поела, что ли.

— Нельзя же так, Анна Степановна, — приободрила хозяйку та. — Почитай, уж в тоску ударились.

— Скучаю я, милая, — ласково обронила молодая княгиня, — по сыну, по мужу, да и по матушке тоже.

— Так Петра Ивановича уж не воротишь, а сынок ваш в городе с Агнессой Сергеевной — ему там лучше. Не вы ль согласие дали, чтоб ваша матушка его воспитанием занялась? — развела служанка руками.

— Я, Фрося, я, — вздохнула княгиня. — Только знаю: столица, город, возможности… А тем паче ему так лучше. Да и вскорости я сама уеду к нему. Полно тут киснуть!

— Вот и славно, Анна Степановна. А теперь кушайте на здоровье.

После еды княгиня решила немного почитать и, сидя на канапе в гостиной, погрузилась в занятное чтиво. Изредка она поправляла выбившиеся пряди русых волос, пропуская тонкие пальцы сквозь волнистые локоны, касалась воротничка муслинового платья телесного цвета. А когда порядком устала, то решила идти наверх и заснуть наконец.

Все мысли занимал единственный сын княгини Анны Степановны Протасовой — Андрей, который воспитывался с бабушкой в столице. Отношения с матерью оставляли желать лучшего: та, мягко говоря, была властной и строгой, не любила слушать, но изрядно раздавала советы. Потому Анна и не спешила в их имение на Садовой. Однажды она чуть ли не силой забрала ребёнка и напором убедила дочь, что та слишком мягкотелая и неспособна воспитать сына как нужно. Уже пять лет Анна виделась с мальчиком пару раз в год, а ему к тому времени минул десятый год.

Вздыхая, Анна поднялась и, поправив помятое платье, неспешно направилась к лестнице. Только вступив на неё, к ней подоспела Фрося и, округлив глаза, заявила, что к ним на ночь глядя пожаловала гостья.

— Кто же? — в ответ уставилась Анна на не менее удивлённую горничную.

— Просила вас подойти: дело у неё, сказывала, — только и ответила та.

Ничего не оставалось княгине, и она нехотя направилась в вестибюль. Там, у открытого французского окна, стояла странная гостья, одетая в старую потрёпанную одежду. А когда она повернулась к Анне, свёрток в её руках ожил: из него доносилось кряхтение и тихий, точно щенячий, писк. Ничего не понимающая хозяйка смело подошла к странной особе и, высоко вскинув подбородок, сверкнула зелёными глазами, желая, чтобы та начала говорить.

— Вот, госпожа, купите! — только и произнесла та, открыв край тряпицы, откуда виднелось белое личико ребёнка, беспокойно ворочавшегося в её руках.

— Ребёнок? — ахнула Анна, ухватившись за голову.

— Девочка, прехорошенькая, нынче родилась, — протянула та. — Берите, дорого не возьму, немного дайте на жизнь.

— Твоя ли? — прошептала княгиня.

— Не моя, — качнула та седой головой, — но вам в пору будет.

Анна резко развернулась. Позади стояла ошарашенная Фрося с лампой в руках: открыв рот, она наблюдала за этой сценой. Княгиня поспешила в кабинет, где и хранила часть средств. Вернулась она спустя пять минут и протянула гостье в потрёпанном сером платье пачку ассигнаций.

— Достаточно? — несмело процедила Анна.

— Обижаете, не за деньги отдаю, а за сердце доброе, — проскрипела та.

Она спрятала ассигнации в большой карман спереди и протянула свёрток ошарашенной княгине. Та быстро приняла младенца и прижала к себе, отчего приятное тепло разлилось по телу.

Лишь только девочка оказалась в руках княгини, странная гостья бросилась прочь и, казалось, растворилась в воздухе — так быстро она убежала, точно боялась, что передумают. Уже минуя резные ворота, она остановилась и потянулась к карману, достала пачку денег, а затем и подвеску на тонкой нитке в виде парящей птицы и некоторое время любовалась ей, зная, что вещица, оставленная матерью ребёнка, ничегошеньки не стоит. Вздохнув, она провела широкой ладонью по голове и, оглядевшись, поспешила к своей телеге, что ждала её впереди.