Пересекая километры

Глава 2

Утро наступило внезапно, но не застигло Соню врасплох. Едва проснувшись, она уже была готова покорять город своей мечты и, быстро позавтракав, принялась изучать список мест, которые хотела бы посетить. Особых сложностей с выбором маршрута не возникало. Практически в любой музей можно было записаться на онлайн экскурсию либо договориться с гидом, что, конечно, требовало дополнительных затрат, поэтому Соня решила пользоваться преимущественно третьим вариантом, а именно осматривать достопримечательности Санкт-Петербурга самостоятельно.

Начать ей хотелось с Русского музея. Посмотрев их официальный сайт, она заинтересовалась многими картинами и даже некоторыми скульптурами, несмотря на то, что всегда любила живопись больше. Закончив с завтраком, Соня помыла посуду, оделась и нанесла макияж, но, пройдя мимо комода в спальне, заметила буклет, который ей дал вчерашний парень на улице. Она так и не успела его прочитать, однако сейчас решила изучить досконально. Буклет рассказывал, что на Садовой улице, в баре «Менделеев», сегодняшним вечером состоится концерт живой музыки скрипки и рояля.

— Живая музыка… — с волнением в голосе произнесла Соня вслух, — так-так, а во сколько начало? — самой себе задала она вопрос: — В 20:00, и это не далеко от моей квартиры. Классно как…

Соня вся оживилась, предвкушая вечернее выступление, потому что обожала живую музыку. После Русского музея ей хотелось успеть вернуться домой и переодеться в какое-нибудь вечернее платье, а ещё красиво уложить волосы и сделать яркий макияж.

Эх, зря мама смеялась, когда Соня собирала своё красное вечернее платье, и спрашивала: «Да куда ты в нём пойдешь?». Соня не отвечала, потому что и сама не знала куда, а теперь вот придумала. Точнее, повод надеть роскошный наряд нашёлся сам собой. И обувь на каблуке она положила очень даже к месту. Слишком уж давно не выгуливала она такую красоту.

Через час Соня, стоя у кассы музея, уже отсчитывала деньги на билет. Народу было достаточно много, большинство по виду — туристы, такие же, как и она. А Соне так хотелось посмотреть на коренных петербуржцев, на остальных она насмотрелась и у себя в городе. В Сочи из Питера, конечно, тоже приезжали, и они, кстати, резко отличались от тех же московских туристов, но это всё равно было не то.

Пробираясь сквозь толпу, Соня останавливалась у картин с природой, морем и даже натюрмортами, но вот портреты её почти не цепляли. Понравился только один, изображающий мужчину и девушку. Мужчина сидел в плетеном кресле на улице. Рядом с ним стоял небольшой столик, на столе —  чашка с чаем и заварочный чайник. Но больше всего её потрясла девушка. Она стояла вполоборота к мужчине, повернувшись к зрителям спиной, и что-то загадочное сквозило в повороте её головы и в наклоне плеч, что-то спокойное и уверенное. Мужчина производил впечатление волевого и властного человека, девушка ни на миллиметр не уступала ему в этом, хотя и опустила глаза, словно в знак смирения. Соня долго рассматривала эту картину, любуясь каждым мазком художника. «Сколько души и чувств было вложено в этот шедевр! И что хотел рассказать художник? Кем приходились друг другу мужчина и девушка? Отцом и дочерью? Или мужем и женой? Счастливы ли они? Он хмур и строг, а девушка светла, чиста и спокойна. Интересно, а как сложилась её жизнь дальше?» — мысленно рассуждала Соня, боясь отойти в сторону. Можно было придумать целую историю с этими двумя, и София, не щадя свою фантазию, как раз этим и занималась.

Только спустя четверть часа наконец оторвавшись от картины, она пошла дальше. Зал сменялся залом, и девушка уже немного притомилась, но тут же увидела новый зал и не смогла сдержать возглас. Половину стены занимала огромная картина бушующего моря с почти затонувшим кораблем. Это было нечто невероятное. Хорошо, что в зале стояли лавочки, и Соня преспокойно заняла место прямо перед шедевром. Она очень долго вглядывалась в каждую деталь картины, которая была написана в темных и мрачных тонах. Соне бы, наверное, понадобились годы, чтобы понять, где заканчивается море, а где начинается небо. Всё перемешалось. Разразился шторм, который и потопил корабль. Матросы не справились, хотя их трудно было винить в этом. Против стихии сражаются лишь безумцы. Над водой виднелась только самая верхняя мачта, а за неё всё ещё держались люди. «Выжили ли они? — вздохнула Соня, рассматривая лодки с теми, кому повезло больше, хотя и тех было совсем немного. — А сколько людей плыло на том корабле? Наверняка в разы больше, чем горстка уцелевших. Скорее всего, львиная часть погибла…».

Соне вдруг стало так грустно и печально из-за мыслей, вызванных картиной, что захотелось встать и уйти, но сил почему-то не было. В мазках художника сквозило что-то завораживающее и это что-то заставляло её смотреть и смотреть на марину* дальше.

Этот шедевр настолько впечатлил Соню, что она просто потеряла счёт времени. Так и сидела, затаив дыхание, боясь, шевельнуться, будто картина могла исчезнуть, и вбирала в память как можно больше деталей. «Сделанное фото никогда не передаст до конца всю палитру эмоций, что я сейчас испытываю…» — рассуждала она, глядя на величайшее из творений Айвазовского.

Когда Соня вышла из музея, день медленно и неотвратимо клонился к закату. Да и на часах был уже не совсем день, но ещё и не вечер, а, скорее, тот промежуток времени, которому люди так и не придумали название. Соня торопилась домой: надо было заказать еды, принять душ и привести себя в порядок.

Войдя в в квартиру, она на ходу скинула обувь и первым делом через приложение заказала обед, затем нашла платье и, положив его на гладильную доску, отправилась принимать душ. Стоя в ванной перед зеркалом, Соня тщательно сняла макияж, а потом разделась, залезла в ванну и задёрнула шторку, но… тут хрустнула штанга и, надломившись, упала на неё.

Шторка так и осталась у Сони в руках, и она целую минуту стояла, не зная, как вести себя дальше дальше: то ли смеяться, то ли плакать. Соня выбрала третье: она наскоро ополоснулась, стараясь не разбрызгивать воду (а эта задачка, как известно, не из лёгких), и одевшись, пошлёпала к телефону, чтоб написать администратору об этом инциденте. София думала, что, скорее всего, он сочтёт, будто это она сломала штангу. «Обратное будет тяжело доказать, — мысленно рассуждала она, стуча пальцами по экрану телефона. — Если с меня потребуют компенсацию, я, разумеется, заплачу, но сама предлагать возместить стоимость поломки не буду, потому что моей вины здесь нет».