Пересекая километры

Глава 8

Когда они вернулись в город, день был в самом разгаре. Зайдя в ближайшее кафе, чтобы перекусить, а то пирожных Соне оказалось мало, они как всегда весело болтали о простых бытовых вещах. И пока девушка с аппетитом уплетала овощное рагу, Владимир ждал плов. Когда же ему принесли заказ, очередь ждать выпала Соне. В конце дня она изо всех сил старалась выглядеть радостной, хотя на самом деле уже тайком грустила от мысли, что послезавтра ей придётся покинуть город.

— Мы сегодня ещё можем успеть в музей, — отвлёк её Володя от грустных размышлений.

— Да? Здорово. Тогда давай махнём в Кунсткамеру.

— Уверена?

Он с сомнением приподнял правую бровь.

— Да, а что такое?

— Ну, там… эээ, — почёсывая затылок, Владимир пытался подобрать самое безобидное слово тем гадостям, которые стояли в Кунсткамере, — такие очень уникальные вещи, — закончил наконец фразу он.

— Так тем более стоит пойти. Только надо заехать домой, чтобы переодеться во что-нибудь приличное. Мы точно успеем?

Владимир начал просчитывать в голове время, потраченное на дом, а потом на поездку до музея. Выходило долго.

— Нет, пошли так.

— А разве в джинсах пустят в музей? — Теперь был черёд сомневаться Соне.

— Да, а почему не должны пустить? Там нет строгого дресс-кода.

Смущённо опустив взгляд и зарумянившись, Соня что-то тихо проговорила себе под нос. Владимир не расслышал всей фразы, но всё равно улыбнулся, догадываясь, к чему та относилась.

— Тебе кто-то сказал, что в джинсах в музей нельзя? — озвучил свою версию он.

— Папа так мне сказал, — также тихо ответила Соня, и на этот раз Владимир услышал каждое слово.

— Как мне нравится твой отец, нам с ним обязательно надо познакомиться. Мы же ходили с тобой по музеям, ты разве не помнишь, как были одеты люди?

— Нет, не помню. Как-то не обращала на них внимания, — с грустью ответила Соня.

Выйдя из кафе, они стали ждать такси.

— А можно нескромный вопрос? — спросила она, убирая прядь волос, попавшую в рот.

— Можно.

— А почему у тебя машины нет? Просто я думала, что в таком большом городе, почти у каждого она есть.

— Моя сейчас на ремонте стоит. Именно на звонки ремонтников я периодически и отвлекаюсь.

Разговор прервался с подъехавшим автомобилем. По пути в музей Владимир что-то изучал в телефоне, Соня решила, что он занят делами. Она тихо смотрела в окошко и не отвлекала его, периодически завязывая разговор с таксистом, но и тот был не настроен на беседу. Тогда Соня попросила включить музыку и начала тихонько подпевать одной очень популярной песне.

Когда они подъехали к музею, Соня дождалась, пока Владимир откроет ей дверцу машины. Она была и сама в состоянии выйти, но раз уж с ней обращались, как с принцессой, решила подыграть своему «принцу».

После того как билеты были куплены, они подошли к дверям с надписью «вход».

— А ты знаешь, что раньше за вход платили посетителям?

Соня с удивлением посмотрела на своего спутника.

— Нет, не знала. Здорово-то как.

— Это Петр I позаботился об этом, хотел утереть нос Европе. Только платили не деньгами, а предлагали кофе или стопку водки. Это, если простые люди приходили, а, если знатные, то дамам подавали к кофе конфеты, а их кавалерам — венгерское токайское вино.

— Откуда ты всё это знаешь? — поразилась Соня его осведомленности.

— Гугл мне в помощь, — хитро улыбнувшись, ответил он.

Только тут до Сони дошло, чем Владимир занимался по пути сюда. Он, оказывается, изучал историю Кунсткамеры, чтобы поделиться с ней чем-нибудь интересным. Догадавшись об этом, Соня прониклась к нему ещё большей нежностью. Владимир с самого первого дня проявлял к ней редкую заботу и постоянно удивлял своим отношением к ней, родителям и к вообще незнакомым людям. Всегда добрый, спокойный и весёлый. Трудно было относиться к нему равнодушно, и Соня ещё утром перестала пытаться себя обманывать, что ей будет абсолютно всё равно после того, как она уедет из Петербурга. «Похоже, я буду очень-очень грустить и скучать по нему», — подумала она, печально вздохнув.

Пока они быстрым шагом перемещались по залам, чтоб успеть за короткое время посмотреть все представленные экспонаты, Владимир рассказывал, что ещё вычитал в интернете об этом музее. Петр I придумал особый кабинет для редкостей, и туда привозили разные диковины не только со всей страны, но и со всего мира. Тут были залы, посвященные Японии, Соединенным штатам Америки, Индии и некоторым другим странам. Владимир при входе в новый зал замирал и выдыхал с облегчением, он что-то явно недоговаривал Соне, но она пока не понимала, чего он так боится. Ей же больше всего хотелось посетить зал, посвященный астрономии.

Было интересно разглядывать предметы быта разных народностей. Одежду, оружие, кухонную утварь — всё, что люди оставляют после смерти. Соня почти нигде долго не задерживалась, ведь её целью был только один зал. Она любила всё, что было связано со звёздами и планетами и в юности прочитала сумасшедшее число книг на эту тему. Как всегда её восхищало звёздное небо без единого облачка. Глядя наверх, она всегда трепетала перед этим величием и мощью, осознавая, какая она маленькая и уязвимая.

На пороге одного из залов Владимир замер, на лице его отразилась смесь отвращения и неизбежности, и когда Соня вошла внутрь, то поняла, почему он не хотел сюда ехать.

— Так вот почему ты меня отговаривал! — воскликнула девушка.

— Я помню Кунсткамеру только из-за этих монстров.

— Ты думал, что и мне будет здесь не по себе? — с любопытством уточнила она.

— А это не так?

— Да, нет. Не много страшновато, но в целом любопытно. Значит, здесь Петр I собирал коллекцию разных мутированных особей?

— Угум. — Володя уже перестал морщиться, но всё равно с подозрением косился на банки с уродцами, будто ожидал, что они выпрыгнут их своего заточения в любой момент. — В первые годы в музее стояли живые экспонаты. Представляешь, живые люди с разными мутациями. Например, карлик ростом сто двадцать шесть сантиметров. На руках и ногах у него было всего по два пальца, что делало их похожими на клешни краба.