Переступая Черту

Нет, мы идем гулять.

***Кат***

Очнувшись, я сделала глубокий и сильный вздох. Такой делают люди, после прямого укола адреналина в сердце. Я же произвела его так, точно впервые дышала.

Поняла, что падаю уже в полете. А пока стремительно неслась в неизвестность, успела перематерить Катарину, а заодно и себя, за такую медленную реакцию. Пролетев еще несколько метров, как мне показалась, я в буквальном смысле, приземлилась в себя.

После моего пробуждение, которое наполнило все легкие кислородом, услышала приятный мужской голос:

- Ну слава Богам, – говоривший, явно переживал за состояние моего здоровья, а я на удивление, чувствовала себя хорошо. Голова не болела, тело не ломило, даже голос не дрожал, в этом я смогла убедиться, когда задала вопрос спасителю:

- Где я?

- Вы у меня в кабинете. Полежите немного, а я пока принесу воды. Вам не мешало бы освежиться… - мужчина начал подниматься по лестнице, а я с откровенным любопытство пялилась в его широкую спину. Ну ладно, не на спину… на кое-что пониже, но это уже совсем другая история.

Когда мужчина скрылся из поля моего зрения, я начала переваривать всё, что сейчас произошло. Во-первых, я попала за Черту и, надо заметить, не по своей воле. Во-вторых, надо признать, что все же этот мир реален. В-третьих, я встретила там настоящую Катарину. И, в – четвертых, как я поняла, мы уже встречались, и я даже что-то ей пообещала.

Странно, обычно мой мозг не дает языку такое вытворить.

Теперь осталось выяснить почему я оказалась там и что же за обещание я дала этой девчонке. А пока, как бы не была хороша спина моего спасителя, и как бы мне было не любопытно посмотреть на его перед, ну то есть лицо, мне нужно драпать. Быстро. Незаметно. И без лишнего шума.

Убедив себя в гениальности плана, направилась к одной единственной двери. Не через окно же лезть.

- И далеко собралась? – мужчина спустился так тихо, что мой острых слух оказался в пролете. Позже его отчитаю.

- Ммм... скоро начнутся лекции, так что я на них, – я так и осталась стоять спиной к незнакомцу.

 Еще пока я лежала и рассматривала спину, именно спину, моего спасителя, я заметила свое отражение в зеркале. Лицо было все заляпано грязью вперемешку с травой, оно было на столько чумазым, что даже я не сразу поняла, кто в отражении. Следовательно, мужчина и вовсе не сообразил кто перед ним.

- Что прости? На лекции? А кто только что был за Чертой?

- Кто?

Он усмехнулся, но отступать не спешил:

- У тебя, конечно, очень интересная спина, но может быть ты все-таки повернешься? Ты ведь знаешь кто я, так чего боишься?

Черт, это, что какой-то знакомый Катарины? Вот же влипла…

Так стоп, знакомый? Да еще и мужчина. В любом случае, он вряд ли знает Катарину хорошо, если верить коту, а он пока не дал повода усомниться в своих знаниях в Катаринологии.

- А должна? – если что спишу на амнезию, которая была недавно.

Мне показалось или он и правда хмыкнул?

«Твою мать! Да это же ректор собственной персоной» - все так и не обернувшись, констатировало моё подсознание. И почему я сразу не догадалась о персоне с этим восхитительно бархатистым голосом?

Все-таки я была права, судя по его телосложению и голосу, ему не здесь работать надо, а на сцену выступать.

 «А вдруг он на лицо страшный?» - и только эта мысль заставила меня обернуться.

Но и здесь наш многоуважаемый ректор не подкачал. Он стоял с небольшим жестяным тазом в руках с обнаженным торсом и спортивных штанах. Что же он делает? Это противозаконно.

У него явно должна быть лицензия на ношение всего этого. Или хотя бы парочка кислородных баллонов, потому что я с абсолютной уверенностью могу сказать, что забыла, как дышать.

Ему было не больше тридцати. Высок, хорошо сложен. По рельефном прессу мог бы скакать солнечный зайчик, иначе будет крайне неловко объяснять причину моего пристального взгляда. Хотя почему неловко? Такие мужчины знают, какой эффект производят на женщин. И наслаждаются этим.

Я перевела взгляд и уставилась на его лицо. Контролировать слюноотделение стало легче, но по-прежнему смертельно тяжело. У него были самые зеленые глаза в обрамлении густых черных ресниц. А волосы цветы горького шоколада сами просили, чтобы в них зарылись.

Господь не мог дать столько красоты и власти одному мужчине. Ведь не мог?

Я не стесняла себя в разглядывании. Не одернула, даже когда он нахмурил брови. Я не слышала, что он говорил, только, как кролик смотрит на удава, завороженно следила за движением полных губ.

Они мне нравились. Хотелось укусить.

Стоп. Это уже странно. Как бы ни был хорош этот мужчина, мне уже далеко не пятнадцать. Я не влюбляюсь с первого взгляда. Не пускаю слюну. И в конце концов, умею контролировать свои чувства.

Красив? Безусловно.

Хорошо сложен? Что за глупый вопрос?