Переулок блуждающих огоньков

Глава 10

…Крон всю дорогу молчит, я же, изображая максимальную степень обиды, так же не вступаю с ним какой-либо диалог, стараясь не заполнять свою голову дурными мыслями. И вот, последняя крыша живого города остаётся позади, и моя нога касается мёртвой земли. Тишина. Переулок словно существовал отдельно от всего остального шумного мира. Он был единственным в своём роде, будучи даже не похожим на другие барьерные дыры, его атмосфера напоминала собой огромное пустынное кладбище с небольшим количеством смотрителей, охраняющих его обширные территории. Если так подумать, то я ни разу не ходила вглубь Переулка дальше, чем на пятьсот метров от дома, дальше этих рамок существ не закидывало, и мне совершенно не понятно, почему. Что же кроется в глубине вечного густого тумана? Что представляет из себя сердце Переулка? Это заманчиво и пугающе одновременно, поэтому даже старик не знал, что находится за этой невидимой гранью, или, может, кто-то? Мне всегда казалось, что Переулок – это не просто вымерший район, это что-то большее, странное и непонятное. За все десять лет проживания здесь я часто замечала, что небо, да и сам воздух иногда меняются, словно у Переулка меняется настроение. То оно хмурое, и воздух напряжён, то облака слегка рассеивались, и становилось гораздо легче дышать. Всё это настолько странно, что я никак не могу найти всему этому какое-то логичное объяснение, хотя странно говорить о чём-то логичном, когда живёшь в мире, наполненном магией, хоть и скрытной.

Вот я снова прохожу знакомые дома и вновь не могу оторвать от них испуганно-любопытного взгляда. У заброшенных городов есть какая-то особая романтика: эти битые окна серых панельных пятиэтажек и виднеющаяся в них останки когда-то жилой уютной квартиры, сломанные, в спешке оставленные игрушки на ржавой детской площадке с потрескавшийся краской, монотонно скрипучие фонарные столбы в давно нерабочем состоянии, битый асфальт, сломанные, полусгнившие автомобили, брошенные вдоль когда-то целых тротуаров. Всю эту необыкновенность словами не описать, да и фото вряд ли сможет запечатлеть хотя бы половину всей манящей холодной могильной красоты.

Мне остаётся пройти всего несколько метров до дома. И вот через траурную вуаль тумана двумя тёплыми сверкающими глазами виднеются окна кухни, а сквозь сырой воздух настойчиво прорываются ароматы чего-то аппетитного, видимо за плитой стоит Марина, несмотря на её противный характер, готовила она превосходно. Поэтому я неосознанно ускоряю шаг и в предвкушении чудесного ужина врываюсь в дом, тихо закрывая за собой дверь, разуваюсь, оставляя корзину с пакетами в коридоре, и на цыпочках крадусь на кухню, из-за всех сил старясь остаться незамеченной. Мною преодолена большая часть расстояния, ещё несколько метров и моя рука ликующе замирает над тарелкой с тефтельками, предпринимая попытку покушения с летальным для тефтельки исходом. Остаётся всего пару сантиметров до цели и…

- А руки ты помыла? - враг, стоящий ко мне спиной, почувствовал моё присутствие и, не отрываясь от кастрюли с истошно бурлящим в ней макаронами, пытается прибегнуть к самому страшному шантажу в моей жизни.

- Да, - закатываю я глаза, грустно смотря в сторону дымящихся тефтелек.

- Я не слышала, чтобы кран в ванной открывался, - настойчиво докапывается Марина.

- Да у тебя на кухне так шумно, что можно даже не услышать, как тарелку с тефтелями уносят в другую комнату.

- Не говори ерунды, это невозможно не услышать. Так ты пойдёшь мыть руки или нет? – поворачивает голову к столу Марина, но меня там уже нет, впрочем, как и тарелки с тефтелями.

- Кеша! – свирепо кричит девушка, да так громко, что у меня изо рта вываливается тефтелька, в страхе падая на пол, и, издав предсмертный «чпоньк», рассыпается на сотню мелких фаршикок.

- Не-е-е-ет, моя тефтелечка, - обречённо падаю я на колени рядом с мёртвым телом, - не этой смерти ты достойна.

Тут я слышу, как что-то начинает хрустеть на кухне.

«Писец… - проскальзывает в моей голове, - сейчас будет полный писец…»

Я чувствую, как моё тело против моей воли встаёт и вместе с тарелкой идёт на поле битвы, которую я заранее проиграла, остаётся только надеется, что после всего этого я останусь хотя бы живой…

На кухне стоит Марина, держа в руках две светящиеся полупрозрачные крестовины, благодаря которым сейчас и нахожусь в полностью беспомощном кукольном состоянии.

«А вот не надо было бесить Марину, - наконец, решил поучаствовать в моей жизни Крон, - вот зачем ты так поступила, а?»

«А где ты раньше был!? И вообще, я на тебя обижена, предатель!» - кладу я на стол тарелку, скрипя сердцем.

«Кто? Я предатель? Это ты вечно витаешь в облаках, ничего вокруг себя не замечая, да ты без моей помощи вообще не прожила бы так долго! Так что благодари меня за то, что я вообще у тебя есть!»

«Ах, так, значит, ну, ладно, я всё поняла!»

«Да ничего ты не поня… Сковородка!»

Я фокусирую зрение перед собой и замечаю, как Марина, предвкушая восстановление справедливости, замахивается над моей головой кухонной утварью, и тут же вижу, как чугунное оружие начинает стремительно приближаться к моему лицу. Я, оборвав ослабшие путы, сваливаюсь на пол и на четвереньках покидаю злосчастную кухню. Пара метров, и я буквально взлетаю на шею старику.

- Она снова взялась за своё! Руки распускает, силу применяет! Тиран! Настоящий тиран! Угомони её, прошу-у-у!

- Ру-ки, - розовые газа с высшей степенью спокойствия смотрят на меня.

- Что? – не понимаю я.

- Руки мыть, жи-во.

- Но…

- И не беси сестру, - опекун аккуратно берёт меня за шкирку и, открыв дверь ванны, забрасывает меня внутрь.

- Ну, хоть свет включите… - обречённо скулю я, ничего не видя в темноте. Благо мои мольбы были услышаны и одинокая лампочка над моей головой приветливо загорается. Руки всё-таки приходится мыть… Я обречённо вздыхаю, рассматривая в зеркале своё порядком погрустневшее лицо, беру этот противный, склизкий и порядком размокший от воды кусочек мыла, раньше представляющий собой красивую свинку, но сейчас имеющий настолько страшный полуоблезший вид, что меня невольно передёргивает, но, преодолев себя, я всё-таки начинаю мыть руки: