Переулок блуждающих огоньков

Глава 11

Ужин прошёл без каких-либо проблем, только иногда старик как-то странно  улыбаясь, поглядывал на меня, успевая поддерживать какой-то разговор, в суть которого я почти не вникала, так, иногда влетали в мои уши обрывки фраз, при этом, никак не отпечатываясь в памяти. Странно. Очень странно. Крон снова замолк, и это пугало, пугало даже не тем, что он молчит, а осознанием страха тишины. Мне одиноко и жутко наедине с собственным сознанием, я словно не в состояние даже на миг остаться одной. Мне страшно, словно ребёнку, которого оставили одного в пустой тёмной комнате. В такие моменты я словно исчезаю, будто без Крона меня не существует и вовсе.

«Инна… Инна… Инна, блин!» - надрывается контрактник.

«А?! Что?!» - резко поднимаю я голову, отрываясь от тарелки, за столом уже никого не было.

«Ты последняя, тебе посуду мыть».

«А, точно, что-то я засиделась совсем».

«Ты чего это? – настораживается Крон, - опять чёрный перец попался?»

«Нет, всё прекрасно», - отмахиваюсь я, подходя со своей тарелкой к раковине и включая воду.

«Горячо!»  - орёт демон, чуть ли не матом, а до меня только сейчас доходит, что кастрюлю я мою крутым кипятком.

-Ай! – резко отдёргиваю я ошпаренные руки и тут же чувствую болезненную пульсацию.

«А-а-а, как больно печёт. Ты чего, а?! Совсем сдурела? Постоянно в облаках летаешь, себе жизнь портишь, а теперь ещё и мне решила насолить?! Блин, больно, капец, а-а-а-а!»

«Очнулась…»

«Естественно очнулась, от такого-то и мёртвый очнётся! Себя не жалко, так хоть обо мне подумай!»

«Да пошёл ты», - срываюсь я и бреду к себе на чердак.

«Что? Это так ты извиняешься?»

«Я ещё и извиняться должна?»

«А что? Я что ли?!»

«Знаешь, что? Мочал – молчи, докапываться он тут начал», - захожу я в комнату, подхожу к открытому окну, запрыгиваю на карниз, а следом на крышу. Под моими босыми ногами металлически вздрагивает выцветшая черепица. Прохладно. Знобящий ветерок играет с распущенными волосами. Я стоя на самом краю, запрокинув голову к затянутому тучами небу. Мои синие глаза вспыхивают, отражая лунный свет, их гладь заполняет освежающая влага и слеза тонким ручейком начинает скатываться по щеке вниз, оставляя мокрый след на рубашке.

«Эй-эй-эй, ты чего?!  - паникует контрактник, - ладно-ладно, хочешь, больше не буду перевирать диалоги? Но и ты обещай, что больше не будешь издеваться надо мной при помощи кипятка».

Я молча сажусь на край, свешивая ноги вниз.

«Эй, ты меня слышишь? Ну что тебе ещё сказать?»

«Всё, что угодно».

«Ась? В смысле?»

«Всё, что угодно говори, только не молчи, придурок».

«Погоди, я же тебе надоедаю своими разговорами, где ло…»

«Логику не ищи».

«Ясно, понятно, «эти дни»».

«Да пошёл ты, зараза, бесишь!» - улыбаюсь я выглянувшим звёздам.

«Иногда я тебя совершенно не понимаю».

«Я себя тоже».

«Может, к психологу?»

«Я сейчас разговариваю с демоном-контрактником, сидящим у меня в голове, думаю, психолог  тут мало чем поможет».

«Справедливо».

«А ты это, чего молчал-то?»

«А?! Что?! Я?!- я аж почувствовала, как Крона передёрнуло от неожиданности.

«А ты тут ещё кого-то видишь?»

«Нет», - он явно не желает отвечать на  поставленный вопрос.

«Вот и я никого не вижу, а ещё я не могу слышать твои мысли, поэтому спрашиваю ещё раз: «Чё молчал как партизан?»»

«У меня свои причины, и знать об этом детям не обязательно».

«Ах, де-е-етям! Ах, не обяза-а-ательно!»

«А ты тут не наезжай на меня, я тебя в раз сто, а то и в двести раз старше, так что не возникай мне тут, малолетка!»

«Раздражаешь!»

«Думаешь, паспорт получила – сразу взрослой стала? А вот хренушки, тут система сложная, а у вас, смертных, тем более, мне даже глубоко вникать в неё страшно».

«Хех, оговорочка», - усмехаюсь я, следя за передвижением пылинок в воздухе.

«Какая оговорочка? – не сразу соображает демон, но, уловив суть, выдаёт протяжное «а», а затем и  утвердительное, - никак не могу принять это».

«А ты попробуй».

«Но тебя всё равно можно убить».

«Можно, но вряд ли возможно», - задорно продолжаю болтать ногами, пока крепкая рука не хватает меня за щиколотку и силой не затаскивает внутрь чердака под мои громогласные крики.

- Юная леди, почему вы снова уделяете время приобретению воспаления лёгких, а не английскому? – держит меня за шкирку старик, периодически встряхивая, как запылившиеся пальто.

- Потому что болеть гораздо интереснее, чем учить этот проклятый язык, ваше надзирательство, - пытаюсь выбраться я, но хватка у этого человека титановая, не иначе.

- Ладно, я не по этому делу к тебе пришёл, - он аккуратно посадил меня на кровать, а сам, взяв стул, присел рядом. Ещё с детства помню, как бессонными ночами он сидел именно в этой позе, положив ногу на ногу, и полусонным голосом пытался внятно прочитать еле видные в полутьме комнаты слова большого сборника сказок, я опять никак не могла уснуть из-за ночной темноты, хотя Крон давно храпел во всю в моей голове, с большим медведем в руках стояла на пороге Марина, тихо всхлипывая из-за очередного кошмара, за ней сонно покачивался Лека, пришедший «за компанию», старик вздыхал, брал всех нас троих в охапку и спускал в подвал, в свою комнату, где укладывал сонных малышей на свою большую мягкую кровать, продолжая по памяти рассказывать сказки, и вот, мы вчетвером так и засыпали, тихо посапывая: я, Марина, Лека и старик на стуле рядом, заключив в объятья громоздкую книгу, утром ему на дежурство, а нам в детский сад, впереди, казалось, целая беззаботная вечность, а мне всего пять далёких лет. Стены ещё не были такими выцветшими, психика - такой подорванной, а о дрянном характере я вообще молчу. Так что старика можно только похвалить за его безграничное терпение.

- Я хотел извиниться за утреннюю беседу, - неожиданно говорит он, - мне не стояло повышать на тебя голос, да и решение оказалось действительно жестоким, и я готов…