Перевал кровавых костей... Камень лжи

Пролог. Перевал Кровавых Костей (60 лет назад)

В год, что позже назовут Годом Остывшего Света, на Перевале Кровавых Костей не пели птицы. В тот день и горы, и небеса, и сама земля стали свидетелями великого предательства, коего не помнили со времён первых битв у Чертогов Сна.

Король Демонов, Владыка Острого Мрака, стоял у Чёрного Обелиска, что торчал из каменной плоти перевала, как сломанное копьё, забытое титанами. Он ждал Пророка, что обещал ему победу. В руке его лежал чёрный камень с прожилками тусклого золота. Ключ. «Коснись обелиска, — шептал Пророк, — и магия светлых иссякнет навеки». Но в сердце Владыки уже зрела смута, ибо камень в его руке был холоден, как ложь.

В тот же час с южных склонов, ощетинившись копьями и гномьей сталью, наступала Армия Альянса. Три владыки вели её: могучий, но ослеплённый горем Эйгер, чей сын пал от тёмного клинка; величественный Эммануэль Дариэль, чьи эльфийские глаза видели лишь обещанное Пророком чудовищное воинство; и Грог Хорн, чья память о древней вражде с гномами Бездны была столь же тверда, как камень его чертогов. Они тоже видели видение, вложенное в их разум тем же самым Пророком: бесчисленные легионы, готовые ринуться на их дома. Их обман был в том, что они думали, будто наносят упреждающий удар, спасая свой мир. На деле же они несли этому самому миру погибель.

Две армии сошлись в узкой горловине перевала. И началась резня. Светлые эльфы пели свои лебединые песни, гномы крушили демонов своими секирами, люди возводили стены из щитов. Орки и тёмные эльфы отвечали яростью, рождённой тысячелетиями изгнания. Кровь текла ручьями, и земля, жаждущая её для завершения ритуала, пила и никак не могла напиться.

И тогда, в самый разгар бойни, когда гора трупов стала выше человеческого роста, Пророк (имя ему было Аэлгон, Пожиратель Веры) наклонился к уху Короля Демонов. «Пора», — сказал он.

И Владыка Тьмы, чувствуя, как магия его собственного мира утекает сквозь пальцы в Обелиск, в отчаянии и ярости прижал Ключ к чёрному камню. Он ждал, что враги падут. Вместо этого мир вздрогнул.

Обелиск впитал всю пролитую кровь. Ключ впитал ложь, обманувшую самого могущественного мага. А затем... невидимая волна, которую не описать ни одним словом, прокатилась от Перевала во все концы света. Это не была вспышка, что слепит глаза. Это была тишина, что глушит душу. Чародеи на полях сражений закричали, ибо заклинания рассыпались в их пальцах, как сухой песок. Эльфийские клинки, певшие в битве, умолкли навсегда. Гномьи руны на вратах чертогов погасли. Вампиры почуяли, как их проклятая кровь становится просто холодной кровью. Демоны ощутили, что их связь с родным пламенем истончилась до нити.

Магия покинула мир.

В наступившей гробовой тишине Король Демонов, поняв, что стал величайшим орудием уничтожения собственной сути, выронил Ключ из ослабевших пальцев. И рассмеялся смехом бесконечного отчаяния.

А у тела молодого воина-человека, простого рыцаря с эмблемой ласточки на плаще, лежал тот самый чёрный камень с золотыми прожилками. И жена его, Элина, воин и маг, чья магия только что угасла в крови, подняла его. Она увидела смеющегося Короля Демонов, увидела остывший артефакт в его руке за миг до этого — и сердце её наполнилось единственной, ясной и непоколебимой ненавистью. Она не знала об Аэлгоне-Безликом. Для неё виновником гибели мужа и смерти магии был и остался только Владыка Тьмы.