Переверни мой мир

Глава 16. Гимн родным местам.

Студенты обратились в слух. Мягкий низкий голос двуликого ласкал слух, а то, как он рассказывал про родные места, заставляло восхищаться рассказчиком и представлять его родину как наяву.

- Мы трое рождены на границе Сании и Катонии. Есть такой городок ВерВарош. Если вы когда-нибудь окажетесь там, ни с чем его не перепутаете. Он стоит над слиянием потока Милявы и реки Немани. Поток низвергается в Немань водопадом из пещеры. А городок амфитеатром раскинулся на склоне горы над Неманью. Зелёные склоны гор, ярко-зелёная вода в обрамлении бурной белизны водопада, красные четырёхскатные крыши и белые стены, шум мощных струй, пение птиц и крики базарных торговцев, запах воды, цветущих садов и зреющих плодов, благовоний и специй, старые шероховатые камни и пахучее крепкое дерево - всё это наш ВерВарош.

Здесь вер Манин воспевал свою Лию вер Ленду. Здесь вер Андр писал свой знаменитый “Мост над водопадом”. Здесь, в старом школьном здании подписан договор между Санией, Шуманией, Катонией и Колдеей. Колдея создала в этом здании музей договора. Посетилель может лицезреть стулья, носившие правительственные зады, ручки, скрипевшие от натуги при подписании договора, сам текст документа, переписанный услужливой рукой писца, а также портреты правителей и, безусловно, портреты действующей монаршьей семьи Колдеи, хотя она не имеет столь прямого отношения к тому прошлому.
Полтора века прошло. Мы ещё помним свою гордую Катонию. Нашу страну гор, лесов и бурных рек. Страну сильных воинов и Великого Зверя. Его старые капища ещё видны в лесах, но только те, кто чтит его, знает, где источники силы. Увы, маленькие лесные страны давно стали лакомым кусочком для больших игроков. Нас рвали на  части зелёные дивы Аккары, стальные конницы Эстрейцев и били пушки Велиума. Союз равных с небольшой и близкой Колдеей казался выходом. Увы, десяти лет хватило, чтобы колдейцы стравили нас между собой и взяли власть под видом помощи.  Увы, Великого Зверя колдейская церковь считает антиподом Великому. Поэтому капища наши зарастают мхом, а пустые храмы бессильного божества растут как грибы. Нас из-за нашей веры, магии и традиций считают животными. Но мы такие же люди! У нас просто есть вторая ипостась! Мы с ней рождаемся, это просто наша особенность...

Миа слушала двуликого и никак не могла поверить. Всё, чему её учили с самого детства, оказывалось не так. Двуликие вели себя как и знакомые ей люди, одарённые и не очень. Гордая история страны - объединителя народов и спасителя слабых выглядела в устах нового знакомца историей порабощения и угнетения. Жалкие варвары гордились своей землёй, имели свою культуру, своих поэтов и писателей, композиторов и живопосцев, и это помимо героев, прославленных в боях, про которых им рассказывали. Стыд, межморский стыд! В столице они не знали, кто живёт в трёх днях пути!
Между тем ребята стали выспрашивать у гостей про растительный и животный мир его родины, про старые легенды. Так, Арин рассказал им про королеву Катну, которую Аккарийцы загнали на скалу над рекой, и она предпочла броситься с обрыва, чем стать пленницей дивов. В воспоминание о ней замужние катонийки носят чёрные платья и красные бусы. Затем вспомнил и историю, как при короле Твердоглаве Катония простиралась до Белого острова в Тереинском море, до Раинского залива на востоке и противостояла и Эстрейцам, и Акадцам, а Колдея тогда практически не существовала, ибо их князь проиграл свою землю эстрейскому принцу в шахматы.

Тиль вынул мандолину из-под лавки, снова появились маракасы, началось пение - и Арин вдруг запел одну старую песню, протяжную и грустную, про двуликую, что поливала цветы в своём саду, а в неё влюбился простой человек. Но не захотела она принять любовь неодарённого, сколько он не пытался с ней хотя бы заговорить. Так и прошла жизнь, а песня о любви осталась. (* отсылка к песне “Эмина”. Прим.авт.)

Девушки загрустили, а парни запели весёлую песню про магиню. Двуликие хлопали в такт и смеялись. К веселью присоединилась и незаметная пара из дальнего угла вагона. Они показались тихими и молчаливыми при первом знакомстве. А в итоге распевали забавные песни. Говорили они на причудливом диалекте колдейского, но при медленном разговоре получалось объясняться. Лиана и Яблан Комешки, так они представились. Лесные жители жили замкнуто, поэтому Арин очень удивился новым знакомым.

- Свэт (мир) меняет ся. - беззаботно ответил ему Яблан. Его спутница объяснила про старую игру в фанты, ребята заинтересовались, разобрались и дело пошло на лад. Смех и песни в их половине вагона слышались до утренней зари. Миа отлучалась со своего места. Мартин вызвался проводить её. Возле тамбура  сидели две пожилые женщины и тихо разговаривали.

- Прэвише бучно (шумно). Пошто никак не утихну? Ночь глубока!

-Не дуго (долго) ньим то остало  сэ.

Миа сначала подумала, что осталось ехать недолго. Спросила об этом Мартина. Он ответил, что почти до полудня. Значит, долго? Тогда о чём разговаривали эти женщины? А поезд всё плёлся по своей колее. Вечером третьего дня вдруг дорога стала подниматься в гору. Арин и его спутники ожвились.

- Смотрите, мы въезжаем в каньон Урнебаса! - на этот призыв все прилипли к окнам. Железная дорога шла по склону холма, внизу шумел непокорный горный поток, над ним петляла грунтовка, иногда блик света между деревьев выхватывал воду невероятного бирюзового оттенка. Маленькие домики теснились по берегам реки. В самых узких местах поезд, казалось, цеплял боками вагонов по отвесной скале, а внизу клубилась пена у камней. Потом скалы отступали, течение Урнебаса замедлялось, и они объезжали небольшую, круглую словно старая тыква, долину, чтобы затем снова вкатиться в узкую щель между скалами, где гулко отдавался каждый удар колеса о рельс, и мелкие чайки с криками заглядывали в окно.                                                     

Ребята прилипли к окнам. Колдея славилась красотой холмов, долин, лесов, рек и водопадов. Но здесь словно древние маги причудливо соединили всё самое красивое, наполнили жизнью и яркими красками.