Переверни мой мир

Глава 23. У дурных вестей длинные ноги.

Магистр Валент остановился, не доходя до Миа пару шагов. Лицо его осунулось за эти пару дней, а сейчас и вовсе выглядело постаревшим. Тёмные глаза словно слезились, под ними залегли глубокие тени, борода и волосы растрепались.

- Миа, твою сестру похитили. С территории Академии. - он отвёл глаза.

- Но все же говорили, что территория Академии защищена, что там она в безопасности! Неужели мне все врали?- Миа казалось, что её ударили под дых.

- Не совсем с территории. Прямо перед воротами, если быть точным.

- Но кто это сделал? - перед глазами Миа танцевали весёлые звёздочки.

- Рэн Гохрар. Верхом на драконе. 

- Ужас! - если бы Миа знала крепкие выражения, она бы сейчас употребила парочку. Но она не знала. Её начало трясти мелкой дрожью. Ноги не держали, и она повисла на руке Мартина, хотя понимала, что как раз сейчас совсем не стоит на него наваливаться.

Слёзы сами полились из глаз, и Миа не могла их остановить. Только недавно  они наконец сдружились с младшей сестрой. И как и где теперь искать её? Понятно, что где-то, где этот страшный чёрный лемиец. Но он мог утащить её на драконе в Лемию, с него станется. А как ей добраться до Лемии? И бедный отец… Отец! Что-то такое промелькнуло в воспоминаниях. Гохрар и отец. Они о чём-то говорили. Догли отца? Его заставят что-то делать? Как связана с этим Магда? Память отказывалась достать из своих закромов что-то очень важное, что-то, что всё меняло полностью. 

Миа не запомнила, как оказалась на бревне возле костра с кружкой тёплого чая. Магистр Валент говорил, но она его не слышала. Мозг не находил в его успокоительных речах ничего полезного, никакой зацепки. Подошла Илона. Молча положила руки на голову Миа. Оказалось, что голова болела, а всё тело сжалось, словно собиралось бежать далеко. А теперь, после воздействия целительницы, боль отступила, тело слегка расслабилось и Миа вспомнила, как надо дышать.

- Умница. Дыши. - командовала Илона. 

- Спасибо! - выдохнула Миа. Даже голос показался чужим, хриплым, низким.

Казалось, весь лагерь ходит на цыпочках, как у постели больного. Миа оглянулась. Где же Мартин? А вот и он! Он вышел из леса, неся в руках горстку горной земляники,  встал перед Миа на колени.

- Ешь, пожалуйста. И не убивайся так. Я сейчас говорил с Блиссом. Он найдёт твою сестру. Мы её спасём! - и при этом смотрел такими глазами, что Миа поверила, что он поможет, он всё решит.

- Я всё пытаюсь вспомнить...Гохрар говорил с отцом.  Но что-то важное было про Магду. И никак не вспомню…

- Что она его истинная. У неё магия появилась после встречи с ним, это доказывает. Но… Это мало что меняет. Он не причинит вреда своей паре. Физически. Не более того. Не станет бить, не убъёт. Вспоминая моего отца… - Мартин скривился.

- Что про твоего отца? - Миа уставилась на Мартина.

- Как тебе помягче объяснить? Моя мама не горела желанием близко общаться с отцом. Но это его не остановило. А ведь она тоже была истинной. Одной из. И магия у неё проснулась , всё как положено. Истинных может быть несколько за жизнь драка. Но немного. Естественный отбор. Чем сильнее маг, тем меньше тех, кто может стать сосудом магии. 

- Ты хочешь сказать, что Ниарский взял твою мать силой? - мир вокруг потихоньку вращался, а перед глазами стояло  лицо Гелы. Словно пощёчина пришло понимание, что её мать, Эрта Эдельхади, стала невольной причиной страданий матери Мартина. Теперь в голове Миа сложилась картина происходящего. И эта картина совершенно ей не нравилась. Новое мироздание причиняло боль. Оно заставляло испытывать вину и дискомфорт. Оно мучило.

Практиканты и в этот день не свернули вынужденный лагерь. Помимо того, что оказалось много пострадавших в переделке с тёмными тварями, так ещё и  дознаватели потребовали, чтобы все оставалось так же, как в момент нападения. Они несколько раз появлялись в лагере, меряли остаточный след, опрашивали студентов. Миа они тоже опросили и померили уровень силы кольцом с мутным камнем. На руке Миа камень засветился ярким красным светом,  но оставался холодным. Девушка сообщила про тёмную фигуру в лагере. Её показания записали, однако устно откомментировали, что если она одна видела чужака, то вряд ли кто-то будет всерьёз рассматривать эту версию. Но какая версия основная, они отвечать отказались. Миа не очень обратила внимание на этот разговор, поскольку пыталась разобраться в ситуации с сестрой, да и новое знание про Мартина и его семью придавило её точно скала. 

Её прекрасный уютный мир оказался жестоким и неприветливым. Страх за сестру сковывал, неизвестность угнетала. Миа то сидела на бревне возле костра и смотрела в одну точку, то вдруг начинала бродить по лагерю без цели. Пыталась помогать дежурным готовить еду, но у неё всё валилось из рук, и её прогнали. Всё, что она могла - это периодически подбадривать огонь в костре, но это  не отнимало ни много времени, ни сил. Оказалось, что такое состояние изматывает больше, чем поход пешком по горам. После обеда она почувствовала, что силы совершенно её оставили и забилась в шатёр. 

Сон навалился липкий и душный, словно летняя душная ночь. Миа снилось, что за ней то-то гонится, кого она не может рассмотреть во тьме. Мартина рядом нет, но рядом ползёт пушистый волчёнок, и в ужасе скулит. Скулить совершенно нельзя, из могут услышать, и она шепчет на гране слышимости: “Тихо!”. Щенок замолкает. Им удаётся выползти из леса на опушку. Увы, это не опушка, а обрыв! Сзади погоня, впереди провал и там, внизу, лиш острые скалы. Ни ползти, ни бежать некуда. Миа обняла щенка, а тот нежно лизнул её в щёку.

И она проснулась. 

Она снова лежала в шатре. На лагерь спустились сумерки, а рядом с ней сидел Мартин. Он задумчиво перебирал пальцами её огненные пряди. 

- Дознаватели считают, что это я открыл разлом. - он сказал это отстранённо, точно его никак не касалось расследование,  а просто сообщил некий ни к чему не относящийся факт.