Переверни мой мир

Глава 28. Из белой мглы.

Утро выдалось туманное да сырое. До восхода оставалось часа два. Воздух стоял, словно вода в лесном болоте - густой, влажный, тягучий и непрозрачный. К запаху влаги примешивались ароматы молодой листвы, медовый след одуванчиков да приторный дух липового цвета. Тропа под ногами стала скользкой, и приходилось следить за тем, куда встаёшь. Шаги гулко отдавались среди стволов, а по рукам, иногда и по лицу хлестали мокрые листья.

Отряд шёл в полной тишине. Военные готовились к операции. Маги с базы задумчиво плелись за ними, грустили о оставленном куске жизни. Там каждый приносил пользу другим людям, мог чувствовать себя нужным, это придавало уверенности в себе, давало ощущение причастности к чему-то важному.

Теперь они оказались ненужной обузой. Их забирали с собой из милости, при условии помощи военным. В чём будет заключаться эта помощь, им не объясняли. Но это к гадалке не ходи - ничего хорошего не попросят. Особенно потому что у них своих лекарей не числилось, а стихийники хороши на поле боя, а не в тылу.  

Впрочем, это Коломан мучился вопросами, что им придётся делать. Минка любовалась природой. Штеф украдкой любовался Минкой. Он бы насвистывал весёлую песенку, но при первой же попытке его осадили - не порть маскировку, мол. Он и не портил. 

Миа шла, точно автоматическая кукла. В голове она прокручивала утреннюю встречу с родительницей Мартина. И никак у неё не укладывалось в голове такое отношение. Обидно до слёз же! Мартин вроде такой внимательный, добрый, справедливый, и говорил, что её любит, почему же его мать с ней так? Разве она не должна желать счастья своему сыну? Разве не во взаимной любви счастье? И если она нашла такого человека, то почему не успокоится, не отпустит сердце на свободу? Им ведь что-то такое читали в Академии, даже письменную работу давали! 

Может лиере Медак нужна помощь? Эх, если бы Мартина не кинули в эту ненавистную темницу, если бы… Но она сейчас не могла это изменить, увы. Как не могла заглушить обиду на Гелу. Такое отношение ведь выглядело плевком в душу.

Между тем, отряд спустился в котловину, в которой и располагалось Новое Село. Теперь военные разделились на три группы, подбираясь к селу с трёх разных сторон. Магов с базы поставили держать щиты. 

Миа тоже держала защиту, и всё ожидала, что из домов сейчас начнут стрелять, или что-то случится ещё, что бы оправдало их действия. Однако село оставалось тихим. Видимо, все ещё спали. Неужели они взялись воевать с безоружными? Разве так можно? Обычное село! Совсем рядом спали ничего не подозревающие дети, старики, женщины. И мужчины, безусловно. Но многие ли из них вообще в чём-то замешаны? Кто с ними говорил? Кто пытался убедить, что сопротивление не нужно, бесполезно, вредно? Кому вообще понадобилось затевать эту возню? Разогревать ненависть друг к другу, такую, что ради неё можно убивать, калечить невинных младенцев в люльках? Больно казалось даже думать об этом, не то что участвовать.

Кстати, а почему она участвует? Её взяли на работу на базе. Базы больше нет. Она не в армии, присяги не приносила. Сейчас, в этой ситуации, может ли она отказаться и уйти? Чем ей это грозит? Вероятно тем, что её отсюда не заберут. Пожалуй, это плохая перспектива. Но и убивать плохая перспектива. Что бы сделал Мартин на её месте? На чьей стороне он бы оказался? Миа не знала. Сейчас, держа щит, она всё пыталась представить Мартина, который убивает безоружного человека. И не могла. Но не могла представить его и дезертиром. Где та грань, за которой выбор становится однозначным? 

Военные между тем выбили дверь одного из домов и вытащили наружу двух упирающихся мужчин. За ними выскочили пожилая женщина в пёстром платке и две молоденькие в одних рубахах, одна с малышом на руках. Женщины голосили, мужчины упирались. Один вдруг на глазах стал оборачиваться крупной рысью, но его уложили ударом по голове. Женщина с ребёнком осела на землю, прямо в дорожную пыль. Ребёнок заорал в ужасе, падая с ослабевших рук.

На другого мужчину надели наручники и антимагический ошейник, поволокли его в сторону. Старуха в платке плюнула в лицо командиру военных, тот оттолкнул её в лужу, она оступилась и упала.

Окна в домах начали открываться, из домов выкатывались полуодетые мужчины с оружием в руках.

- Остановитесь. Именем Короля Берегарда VII  эти двое арестованы. Прошу не оказывать сопротивление и мирно удалиться в свои дома. - командир напрягал голос, чтобы он звучал громче и солиднее, а маги рядом усиливали его, чтобы звук раскатился по селу.

Следом за этим раздались выстрелы. Один, несмотря на щиты, ранил командира в плечо, кто-то из военных тоже оказался задет. И это точно спустило внутренних зверей с цепи. Военные маги принялись забрасывать нападающих фаерболами и другими снарядами, подбрасывать их воздушными волнами, окатывать водой. Простые солдаты стреляли по местным. 

Но и те не давали спуску. Одни отбивались из огнестрельного оружия всех мастей, пока другие, оборотившись, кинулись в ближний бой. И если от пуль щиты спасали неплохо, то ловкие и сильные звери двуликих безошибочно находили слабые места, прорывались и кромсали слабых людей зубами и когтями. Крики, стоны, ругань, пальба превратились в нестройную какофонию.

Миа в ужасе смотрела на это безумие. Из одного дома вдруг потянулась струйка дыма. Она разрасталась и уплотнялась на глазах. Похоже, один из файерболов влетел в горницу и начался пожар. В считанные минуты огонь перекинулся на соседний дом. Поднялся вой и плач. 

Одна из женщин металась перед дверью горящего дома и выла раненой волчицей: “Дочка, Дина! Помогите! У меня дочь там! ” Но выход из дома перекрыла стена пламени. На секунду Миа вспомнила себя маленькую, пяти лет, одну в большой гостиной, когда ветер бросил штору на горящую свечу. Тот липкий ужас, сжавший ледяными острыми пальцами всё внутри, ей никогда не забыть. Она тогда сжалась в комок за креслом и со страхом смотрела на зубастое пламя, что грызло несчастную штору. Паралич сковал тело, она могла только тихо скулить в ужасе. А потом вдруг сама полыхнула, и её собственное пламя поглотило пламя со шторы и утихло. Это оказалось первым знакомством со своей силой. Когда мама вбежала в комнату, только запах гари да испорченная штора напоминали о случившемся. Но в селе нет своих магов, здесь же живут двуликие. Кто может спасти девочку? И Миа не выдержала. Бросив свой кусок мозаики, она кинулась к горящему дому.