Переверни мой мир

Глава 29. Среди двуликих.

В Золотарицу они прибыли поздним вечером. Село оказалось небольшим, меньше Нового Села. Всего только три улицы спускались с перевала, оплетая небольшой холм в середине. Невысокие тёмные горы, поросшие густым лесом, со всех сторон теснили узкую сырую долину. Зато дома в селе стояли новые каменные, широкие, высокие и крепкие. Видно семьи тут жили большие да работящие. Особо изысканных домов с узорами, росписями, лепниной или резьбой глаз не находил. Но зато внизу почти у всех имелись лавки или мастерские. 

Повозка проехала почти через всё село, миновала и островерхий храм Великого зверя с золотой короной, и сонный круглый храм Великих,  и остановилась у крепких ворот большого дома с тёмной четырёхскатной кровлей. Возница постучал в кольцо. В ответ во дворе появился свет, тяжёлые ворота со скрипом отворились и их пустили внутрь. 

- Где ты, Камил, бродяга? Зорка, и ты к нам, старая ты потаскушка! - приветствовал их надтреснутый высокий мужской голос.

- И тебе не хворать, Далир! Да продлит Великий Зверь твои часы! Приютишь ли нашу ораву? Если нет - мы не в обиде, но села нашего больше нет, как-то так. - Камил, возница обнял хозяина дома и похлопал его по спине.

- Далир, вырепень ты этакий! Как дела? Как здоровье Ривы? - присоединилась и Зора к приветствиям и объятиям.

- Где семь едят, ещё семь прокормится. Рива твоими молитвами держится, Зорка! Извольте, дорогие родственники! - хозяин сам взялся заводить лошадь с телегой под навес.

- Только это, муж-то Юминкин погиб, дети малы, а Великий даровал нам ещё одну дочку, видишь. Она не из наших, но пошла спасать детей как своих. Идти ей некуда, так что она тоже наша, хотя и не нашей крови.

- На всё воля Великого Зверя. Вы уж не обессудьте, дом большой, но не дворец. Сам знаешь, нас много. Две комнаты наверху вам найду, а вы там сами разбирайтесь - кто где и с кем. Ну, и работа всем найдётся. 

За разговорами пристроили телегу, помогли выбраться из повозки Юмине с детьми. Миа попробовала встать, но оказалось, что силы к ней так и не вернулись, а плечо болит так, что она вообще вырубается. Кажется, кого-то звали, потом она чувствовала, что её несут куда-то и опять провалилась в забытьё. 

Включилась она назад уже в доме. Комната, где она оказалась, походила на гостиную или столовую, только вместо одной стены помещение перекрывала занавесь. В большое окно даже из лежачего положения виднелся мшисто-зелёный холм. В торце расположилась и кухонька - большая чугунная печь с комфорками, комод да жестяная мойка. Пахло тушёной кислой капустой и орехами. Сама она лежала на подушках на полу, рядом сидели знакомая ей уже длинноносая Зора, её дочь Юмина, кормящая младшего и отдалённо похожая на них хрупкая маленькая женщина.

- Очнулась, девонька? Как тебя зовут?

- Миа… - голос совсем не слушался, то хрипел, то ломался.

- Ну вот и познакомились. Я Рива. Ну, Рива вер Гуйя. Зови меня просто тётя Рива. Так, детка, ты пока лежи, сил набирайся. А как отлежишься, одёжку тебе найдём подходящую. В таком безобразии тут приличные девушки не ходят, так и знай. - Рива даже состроила брезгливую гримасу. - Ничего, научишься. На улицу без бошчи или зара не выходи, и никогда не ходи одна. Не положено. В храм Великих тоже не ходи. Сейчас время такое… Не ходи, в общем. И делать-то что умеешь?

- Я маг, стихийник-огневик. - голос Мии всё равно не слушался.

- Это ты забудь. Я спрашиваю - руками что делать умеешь? Тут бездельничать никто не привык. - выражение лица Ривы стало строже, а голос суше.

- Да что ты мучаешь девку? Дай хоть да оклемается, тогда и жури, сестро! - вступилась Зора. - Ты отдыхай, девонька, всё потом!

Миа наконец оставили в покое. Она рассматривала убранство комнаты. Потом попросилась привести себя в порядок. Добрая Зора сама отвела её в рукомойню, “чанифу”, как она назвала. Когда Миа справилась с умыванием, отвела её наверх. Там, в небольшой чердачной комнатке, они оказались впятером на матрасах на полу - Миа, Зора, Юминка да её дети. 

Миа ужасно утомилась от подъёма, и как добралась до тюфяка и легла - сразу заснула.

Во сне она брела по мрачному коридору, который освещали редкие магические шары. Она вконец измучилась, всё тело болело, грудь пекло нещадно. И тут, за очередным поворотом, она увидела клетки. Большие клетки, от пола до потолка. Она едва различала в слабом свете шаров в ближней скомканную фигуру, лежащую в тряпье на полу. Фигура зашевелилась, поползла к прутьям. Миа узнала его. Это оказался отец, всклокоченный, совершенно седой, осунувшийся и бледный, точно его вываляли в белой краске. Он протягивал к ней руки молча и смотрел совершенно безумным взором. 

Она попятилась в ужасе, подхватилась и побежала вперёд. Споткнулась о неровный пол, растянулась и глаза в глаза встретилась с таким же Мартином. Тот лежал возле решётки и просто смотрел на неё, не пытаясь подняться или что-либо сказать. Ужас сдавил её горло, ей хотелось плакать, кричать - но она не могла. 

Кто-то схватил её за плечо и потянул.

- Миа, Миа! Поднимайся! -  над нею склонилась Зора. - Смотри, эту одёжку старшей дочери тебе нашла Рива.

На тюфяке Зоры лежал традиционный катонский наряд: белая рубаха из льна с узким кружевом по краю, странные светло-коричневые широкие штаны с завязками на щиколотках и узкая вышитая цветами жилетка в тон к штанам, а ещё огромный белый платок с коричневыми цветами.

Миа с трудом поднялась, и Зора засуетилась возле неё, объясняя, что да как надевать. Оказалось, что костюм даже удобный, не стесняет движений, лёгкий, только негде было посмотреть, как Миа в нём выглядит. Забавно даже! Только с платком оказалось сложно - его полагалось накручивать на голову определённым образом, а при выходе из дома освобождать часть, чтобы закрыть лицо. 

Дни потекли как вода через мельничное колесо. Миа научилась готовить под чутким руководством Ривы и Зоры. Оказалось, что это весьма творческое занятие - придумывать, как накормить разношёрстную семейку из пятнадцати человек от полугода до преклонных лет, да так, чтобы продуктов израсходовать минимум, а пользы да удовольствия оказалось максимум.