Переверни мой мир

Глава 33. Тяжёлые воспоминания.

Министру и писарю пришлось пересказать историю во всех подробностях, с деталями. Правитель присутствовал, а ещё позвал и Арина и Итхара. Миа чувствовала неловкость, что отняла драгоценное время у таких важных людей Катонии. Но память о погибших и собственный пережитый ужас заставлял её переступить через неловкость, через стеснительность, через собственные нерешительность и страх. Здесь и сейчас она избавлялась от остатков себя прежней. Здесь и сейчас она приносила в жертву своё эго ради памяти невинных и скорби недужных. Вновь и вновь она повторяла постыдный момент, как её поймали за подслушиванием и скрутили, точно она вообще не сопротивлялась. Как её везли на убой, словно телушку, и она не могла помочь ни себе, ни Ашкиру. И весь ужас, когда они выбрались на гребень горы, чтобы понять, что их окружает лесной пожар, и выбор остаётся между гибелью в огне или падением со скалы. 

Только появление Блисса она не могла объяснить никак. Просто назвала это чудом,и, как ни странно, ей поверили. Эльветин вер Вольмин отпустил Миа, когда, наконец, выяснение подробностей истории закончилось. Отпустил, но обещал прислать ещё чиновников по ведомству внутренних дел. 

Ночью Миа никак не могла заснуть. А потом будто провалилась в тёмную яму. На дне её лежали Камил вер Линзор, Далир вер Гуйа с сыновьями, водитель, что отпустил их с Ашкиром. Там же, почему-то, были и Мартин, и отец, и даже её мать, и Гела Медак с мужем, и много-много других людей. Кто-то лежал недвижим, кто-то копошился. Вдруг яркий свет пробился с вышины, и голос Аврора прогремел: “Это неважно. Все они случайные, но необходимые жертвы на пути к мировому порядку! Заваливай! Этот рудник бесполезен, здесь нет камней!” Миа дернулась вверх, и проснулась, вся в холодном липком поту. Перед глазами всё кружилось. Губы пересохли и потрескались. А ещё её трясло от холода. Она попыталась встать - и упала на пол, ноги подкосились. Падая, она задела столик, он скрипнул, на нём звякнул графин с водой. 

Зажёгся свет, перпуганная Нанэ вбежала в комнату. Увидела распростёртую на полу Миа, заголосила, кинулась поднимать свою гостью. Прибежали перепуганные служанки. Миа с горем пополам подняли в кровать, укутали, напоили тёплым чаем да послали за лекарем. 

Дальше Миа помнила урывками сухие холодные пальцы лекаря, потом опять тёплое, но очень горькое питьё. Потом ветер колыхал кружевную занавеску на окне, а она силилась понять, где находится. И вновь пропадала во тьме. Снова ночник и тёплые полные руки Нанэ. И снова тьма.

Когда она наконец пришла в себя, за окном лил беспросветный дождь. Нанэ вязала крючком белую кружевную скатерть. Тихо трещали дрова в печке. Пахло немного дымом, свечами, тёплым чаем и деревянными скрипучими половицами. И ещё розами.

- Ты лежи, лежи. - нагнулась над ней Нанэ. - Давай я тебе подушечку подниму, а ты лежи, не вставай. Пить хочешь?

- Спасибо, Нанэ. Если можно, пить… - прохрипела Миа.

Нанэ приподняла её голову и поднесла к губам всё тот же горький отвар. Он теплом разлился по телу. 

- Сколько я так лежу, Нанэ? - тело казалось чужим и неловким.

- Неделю, детка. Как же ты нас перепугала! Итхар каждый день тебе розы носит, Ашкир сидит у ног вечерами, сама вирра Савилен приходила два раза… Лекарь к тебе дважды в день заходит! 

- Мне так неловко! Я столько забот вам доставила! - увы, Миа могла только закрыть глаза от накатившего смущения.

- Да какие заботы! Ты только поправляйся, девонька моя! Только поправляйся! Эти вот тоже, приходили, чинуши-то министерские. Прогнала я их. Пусть ждут, пока ты поднимешься да сил наберёшься. 

Набираться сил пришлось долго. Только через неделю Миа смогла выбраться из постели и поселиться в кресле под тёплым пледом. И лишь через месяц она впервые выбралась на улицу, под руку с Нанэ, другой опираясь на плечо Ашкира. И дошла она лишь до беседки в саду. Там ей, укутанной в тёплую вязанную шаль, постелили на небольшом диване плед, и она смогла подышать воздухом. Там же её всё-таки посетили обещанные министерские чиновники. Поскольку расследование не стояло на месте, то они ограничились лишь несколькими вопросами и сообщили о ходе разбирательства. Все факты, что Миа изложила в своём рассказе, нашли своё подтверждение.

Правитель Эльветин благодаря полученным сведениям остановил военную операцию на северо-востоке, добился перемирия и вступил в переговоры с Шуманией. Заодно он отказал корпорации “Ниар-камень” в разработке месторождения катонийского красного шевкита. 

В ответ на это усилились военные действия на границе с Колдеей. Миа втайне недоумевала. Именно Бернгард VII в своё время отказался продавать красный шевкит, объявив его достоянием Колдеи. Теперь, когда Катония практически отделилась от Колдеи, возвращение месторождения под юрисдикцию колдейского короля вроде не давало никакой выгоды Ниарским. 

А вечером Миа посетили сам Эльветин вер Вольмин, его супруга и сыновья. Они расположились в небольшой гостиной и заполнили небольшое пространство, так что оно стало выглядеть ещё теснее. Миа поприветствовала правителя и его жену. Эльветин в ответ склонил голову и серьёзно посмотрел на девушку. Сердце Миа встрепенулось от нехорошего предчувстсвия.

- Дорогая наша гостья. Ты нам помогла узнать исключительно печальные новости, но зато мы не совершили страшной ошибки в отношениях с соседями. И я бы хотел отплатить добром за добро. К нам пришёл запрос на выдачу опасного военного преступника, дезертира - Миа Эдельхади. - Эльветин смотрел прямо в глаза Миа.

- Великие, Аврор Ниарский понял, откуда у Вас информация и теперь ищет меня, чтобы убить. - Миа побелела в тон к скатерти на низком столике рядом с диваном.

- Мы тоже так подумали. И вот мой сын Итхар придумал решение. Ты, конечно, можешь отказаться. Но… Ты говорила, у тебя есть жених, не так ли?

- Да. Мартин…

- И где он сейчас?

- В королевской тюрьме в Унберге. - Миа пробила лёгкая дрожь.