Переверни мой мир

Глава 35. Подари новую жизнь.

До рождения ребёнка время двигалось, точно улитка по мокрым камням. День походил на день. Для супруги наследника не предполагалось занятий кроме разговоров с домашними, рукоделия и прогулок в сопровождении служанок по территории имения. Выходить за ворота не полагалось без особой нужды. Увы, чтение тоже не приветствовалось. Поэтому Миа прокрадывалась в библиотеку тайком, когда точно знала, что её не хватятся.

Носила она легко, но все, кто хоть раз носил дитя под сердцем, знают, что это только так называется. Три месяца разных радостей от утренней тошноты до попыток тела заснуть в самые неподходящие моменты. Затем передышка, а потом другие удовольствия вроде судорог в ногах, проблем со сном и прочая и прочая.

Итхар только поначалу радовался сам и пытался радовать молодую жену. Довольно быстро ему стало скучно разбираться с самочувствием супруги, он бросил всё на слуг, а сам отстранился, занялся своими делами и даже часто по неделе не появлялся в своих покоях. Миа страдала от глубочайшего одиночества. Одна, в чужих людях и среди чужих, чуждых традиций, беременная. И ни одного человека, с которым можно поговорить даже о простых обыденных вещах.

Мать Итхара безусловно находилась выше по положению, и с ней у Миа тоже не сложились близкие отношения. И, главное, Миа понимала, что не может доверять никому. Абсолютно никому, от мужа до последней служанки. Она ощущала себя птицей в кружевной садовой клетке - вроде всё красиво, удобно, кормят, поят, но летать невозможно.

Лекарь раз в неделю утверждал для неё меню, разговаривал с ней. Пожалуй, с ним одним Миа и общалась в эти дни. Его звали Танас, и он переселился в Катонию из Сании, когда влюбился в местную девушку. История его любви не сложилась, но он успел доказать, что знает своё дело - и стал придворным лекарем. И сейчас он единственный оберегал Миа, пытался подбодрить, развеять страхи и помочь.

Он даже приносил ей цветы, стараясь выбирать сорта со слабым запахом. Он же выводил её на прогулки, практически силой, когда Миа впала в апатию и не желала никого видеть.

Наконец пришёл день разрешения от бремени. Вернее наступила ночь. Накануне Миа вдруг захотелось переставить всё в комнате. Она потребовала вынести аляпый комод вон, поставить удобный тяжёлый стол. Освободила место у изголовья кровати для люльки, которую ей подарила Сумия вер Вольмин. Вернее, доставила люльку, в которой попеременно начинали свой путь Арин, Итхар и Ашкир. Миа и сама участвовала в перстановках и уборке, и в итоге очень устала.

А ночью её разбудила тянущая боль внизу живота, и всё завертелось и закружилось. В тот момент она ощущала только боль и ужас, но когда всё кончилось, и Танас положил ей на грудь маленький розовый комочек с тёмными глазами, маленьким курносым носом и чмокающими губками, пахнущий сладким молоком и беспомощно машущий маленькими ручками, в её сердце поселилась такая нежность, что вытеснила все болезненные воспоминания.

А Итхар вернулся домой лишь через неделю. Он ворвался в комнату, где Миа кормила малыша. Принёс с собой запахи зимнего леса, кисло-горьких ягод и талой воды. Принёс мальчишеское буйное веселье и безалаберность. Миа под неусыпной заботой служанок и лекаря всё делала по часам, стремилась соблюдать чистоту, покой и вся превратилась в слух, стараясь уловить малейшее желание новорожденного.

Муж влетел в покои в дорожной одежде, пыльный, мятый, встрёпанный, взял у неё сына, сразу поднял высоко и стал вертеть.

- Эгегей, так вот ты какой, мой сын Сумар! Привет тебе! Маши, маши ручками! Как хорошо ты кричишь! Громче давай! Пусть все слышат, какой у моего наследника голос! Как ты славишь Великого Зверя! Не ЫЫЫЫ надо кричать, а Ррррры!

- Итхар! Пусти его, разве не видишь, он ещё голоден? И как ты вообще… Даже “здравствуй” не сказал! - Миа с мольбой протянула к Итхару руки.

- Ну, здравствуй, Ами! Благодарю тебя за сына! Хорош! Хорош мальчишка! Будет из него толк! - он наконец вернул младенца матери, и тот вцепился в грудь Миа и пальцами, и губами, почти делая ей больно. Итхар нагнулся и чмокнул Миа где пришлось - между виском и щекой. - Пойду я переоденусь. Устал. А ты молодец. Справилась.

Итхар удалился, и точно тихий занавес опустился вновь над покоями, где обитали Миа, малыш Сумар и прислуга. Вновь муж появился лишь вечером, когда Миа уже полулёжа кормила маленького на ночь. Он шумно забрался в постель - малыш, было уже забывшийся сном, вздрогнул и вновь взялся усиленно сосать.

Итхар положил голову Миа на колени и принялся рассказывать, как они ходили на охоту, сколько поймали дичи, как готовили на костре серну, ночевали на дереве… Миа сквозь дремоту слушала эти рассказы, но то ли усталось давала о себе знать, только она никак не могла проникнуться радостью мужа. В итоге она так и уснула сидя, привалившись головой к собственному плечу.

Когда, часа через два, её разбудил малыш с новым требованием заботы, шея так затекла, что едва поворачивалась. Миа встала, в полусне поменяла одёжку малыша, помыла и почистила его и вновь устроила у себя на груди. Итхар спал, разметавшись по целой кровати, похрапывая и беспокойно вертясь во сне. Иногда даже словно бежал на одном месте. Миа походила по комнате с младенцем на руках, поняла, что место ей не отвоевать, и угнездилась в кресле.

Утром муж снова исчез, и Миа погрузилась в привычные заботы: помыть, покормить, приласкать. Она редко выходила из дома. Дни текли за днями, и вот уже у Сумара прорезались первые зубки, не без проблем, безусловно, но Танас уверял, что давно не видел, чтобы двуликому ребёнку так легко удалось пройти этот сложный период.

На улице похолодало, а тёплых вещей у Миа оказалось мало. И в доме не везде стояло тепло. В основном приятная температура воздуха держалась в тех комнатах, где топили камины, и то на некотором расстоянии от самого камина. Близко воздух стоял перегретый, по углам лапы холодного воздуха хватали за оголённую кожу. Особенно страшно оказалось мыть малыша. Миа всё время казалось, что он замёрзнет и заболеет. Танас успокаивал её, что всё нормально, ребёнок здоров и для него даже полезно немного побыть нагишом, конечно в тепле, ближе к печи.