Переверни мой мир

Глава 39. Покидая Унберг не оборачиваясь.

Они выбрались из города ночью. Город не спал, взбудораженный последними событиями. Народ праздновал наступление нового времени. Улицы освещались и магическими шарами, и факелами, и обычными свечами. Белые и разноцветные полотнища спускались с балконов, из окон, трепыхались среди листвы. Всюду слышался смех, песни - то патриотические, то скабрезные попевки, то просто шутливые. Народ напивался от радости и спорил до хрипоты о том, какой станет жизнь после падения монархии. Только в одном все сходились - всё изменится, и, конечно, непременно к лучшему! Ведь больше нет ненавистного короля и его советников!

Перестук кружек, звон бокалов и разбиваемых бутылок сливался с говором и шумом в причудливую мелодию. Мелодию революции. Мелодию новой жизни.

Повозка с крытым верхом пробивалась сквозь толпу к северным воротам. Несколько раз их пытались остановить, но каждый раз наружу высовывалась кудрявая голова лекаря. 

- Пропустите, у меня тут больные! - сообщал он требовательным тенором. И толпа расступалась.

Недалеко от ворот повозка встала. Невысокая фигура лекаря выбралась из повозки и направилась к воротной башне. Прошло довольно много времени. С неба начал сыпать мелкий мерзкий дождик, оседая влажной пылью на крышу транспорта. Наконец Итторио вернулся, забрался внутрь и велел: “Трогай!”

Повозка, мерно скрипя рессорами, двинулась к воротам. Перед самой аркой их остановили стражники, лекарь высунулся наполовину и показал свёрнутую вчетверо бумагу. 

Один из стражников открыл документ, начал вчитываться, а затем быстро закрыл, вручил её назад Итторио и махнул рукой второму:

- Выпускай!

- Чо там, в бумаге? - прохрипел второй.

- Болящие, ну их. Пусть катятся из города, пока мы тут все не перемёрли. - брезгливо скривился первый. - Пойду я руку мыть, неровён час, и бумага грязная.

Он вразвалочку потянулся к караулке, что прилепилась к мощным камням башни, на ходу утирая лицо сальным рукавом куртки.

А повозка уже гремела по камням внутри ворот. Тяжёлые створки натужно скрипнули, отворяясь - и повозка вырвалась из тесноты городских стен.

Повеяло ночной прохладой и свежестью, необычными после резких ароматов городских улиц. 

Коломан никак не мог поверить, что им удалось так легко покинуть Унберг. Он готовился к драке со стражей, к серьёзным неприятностям. Вместо этого их выпустили, точно ждали повозку с больными и мечтали выпустить её на волю. Теперь Борна высунулся в окно и жадно вдыхал свежие ароматы ночи среди полей. 

Бывшие узники крепко спали. Долесси напоил их всех успокаивающим отваром. Надо заметить, что кроме Медака и Майна Эдельхади в повозке находилось ещё четверо освобождённых из подвального застенка. Все они выглядели плохо - в чём только жизнь держалась. Итторио решил, что если они повезут только Мартина и Майна, их будет легче вычислить.

А так они везли больных жертв предыдущего режима на лечение. И не вызвали ни у кого подозрений. Ехать им пришлось целый день почти без остановок, впрочем, Итторио позаботился о еде и запасах отваров, вина и чистой воды. И только в конце дня колёса повозки вновь застучали по камням городских ворот, но уже Стриборова. Этот город славился банями и лечебной термальной водой.

Легенды гласили, что в этом городке на пяти реках ещё в домагическую эпоху в горячих источниках люди лечили множество болезней. А уж с появлением целителей и артефактов Стриборово расцвело, поскольку выяснилось, что местные воды ещё и источник “дикой магии”. Собственно, воды несли с собою силу, но сторонники разделения магии на виды никак не могли вычленить, какая же стихия преобладала: горячая вода рождалась от соединения воды и огня, порождённого землёй, и наполняла воздух паром. Любители классификаций в итоге отступились, и обозвали это явление “дикой магией”, ибо помогала она всем - и воздушникам, и водникам,и другим стихийникам без разбора, и целителям, и даже оборотням. Резерв восполнялся у любого, раны исцелялись, не оставляя рубцов, силы восстанавливались. Сюда на воды приезжали даже правители других земель. 

В отличие от Унберга, полностью захваченного революционным мятежом, Стриборово затаилось. Здесь не праздновали свержение “ненавистного режима”, не плясали и не обнимались на улицах, нет. И никто не выкрикивал лозунгов о свободе и всеобщей любви. Городок замер в ожидании неизвестного будущего. И местным жителям оно вообще не выглядело столь радужно, как столичным горожанам. Вся жизнь городка вертелась возле бань и заезжих больных, вся экономика строилась на их обслуживании. 

И в большинстве своём приезжие любители бань оправдывали ожидания местных жителей - сюда прибывали люди состоятельные, готовые щедро оплатить восстановление здоровья и магического резерва.

Так Стриборово жило в спокойные времена, так оно жило и во время войны с Катонией. Раненые несколько увеличили количество больных, и цены поднялись, но корона не скупилась на дополнительные траты. Сейчас короля свергли. Аристократы и состоятельные граждане заняли выжидательную позицию. Поток жаждущих исцеления практически иссяк. Ещё не настала мрачная картина запустения, но лицо города точно приобрело угрюмые морщины. Редкое окно светилось со стороны реки. Фонари никто не зажигал, несмотря на сгустившиеся сумерки. От слияния Стриборки и Сутавы ощутимо тянуло холодной влагой и туман влажными шапками уже полз по воде. 

Внешние городские ворота охранял один долговязый мужичонка в имперской форме. Итторио показал ему бумаги, и ворота открылись.

-тТока вы уж таперь ежели еттить будете, так насред дня-то. - напутствовал их стражник. 

- Непременно, мы тут задержимся! - помахал ему рукой с бумагами лиер Долесси, и они въехали на территорию городка.

Внутри город выглядел намного симпатичнее. Широкие улицы и много цветов создавали праздничную атмосферу. Но разные летние веранды, кафе, ресторанчики в большинстве своём стояли запертыми, а окна светились лишь в каждом четвёртом доме. Повозка стуком колёс разворошила дрёму улиц, пробудила собак, и они с ненавистью принялись объяснять путникам, что порядочные люди в это время уже десятый сон видят.