Переверни мой мир

Глава 44. Лечение.

Он очнулся в домике Ксандера. Хозяин дремал возле его постели, положив крупную круглую голову на сложенные пухлые руки. Слабый магический огонёк едва вырисовывал контуры предметов.

Болело всё. Руки и ноги казались ватными, но эта вата сочилась болью. Больно было дышать. Невозможно повернуться. Мартин чувствовал себя не просто избитым, но униженным, раздавленным и отверженным. Точно краб, по которому проехали всадники. Раздавили панцирь, переломали клешни, вдавили в песок и оставили без воды.

Ужасно хотелось пить. Губы, казалось, срослись и ссохлись. Попытки пошевелиться разбудили Ксандера, и тот сонными глазами смотрел на Мартина и, кажется, не понимал, что происходит.

- Ацо, пить… - жалобное сипение вырвалось из уст. Это простое действие отобрало последние силы.

- Сейчас, бро, сейчас. - Ксандер грузно поднялся и поплёлся в кухоньку. Оттуда раздалось шебуршание, затем звук льющейся воды.

Мужчина вернулся с гранёным стаканом воды в руке, поставил его на стол, сел на постель к Мартину и приподнял его рывком. Мартин застонал от неожиданной и резкой боли. Ацо устроил его голову на сгибе своего локтя, затем поднёс стакан к запёкшимся губам юноши. Ледяная живительная влага прикоснулась к губам Мартина. Он сглотнул и принялся потихоньку тянуть воду. Ледяная влага ломила зубы, зато дарила облегчение, оживляла, возрождала к жизни.

- Кто ж тебя так, бро? Великий Зверь! - Ацо с жалостью смотрел на своего постояльца. - Как животные какие, право слово…

У Мартина в голове вертелось: Через три дня! Всего три дня! Как за три дня встать на ноги? И сколько от тех трёх дней осталось?А вдруг уже завтра? Сегодня? Мартин поёжился.

- Ты отдохни, бро. - Ацо деловито убрал стакан. - Пока полежи мирно. Я скоро.

Он вышел из дома на задний двор. Послышались удары топора, потом какая-то возня. Мартин провалился в лёгкую дрёму. Очнулся он оттого, что Ацо его тащил, словно молодую жену, на руках. Вынес на двор и занёс в баньку. Внутри стоял жар, пахло горными травами и влагой. Слабый лунный свет лился из окна под потолком.

Ацо аккуратно сгрузил своего гостя на влажную шершавую скамью предбанника. Осторожно раздел, не обращая внимание на сдержанные стоны юноши. Снял и с себя рубаху, разулся и внёс Мартина на руках в жаркое чрево моечной. Там их окутал влажный пар. Дышать стало очень тяжело, особенно потому, что болели рёбра, очень сильно. Казалось, влага заткнула нос и рот. Слабый свет добавлял ощущения ваты на лице.

Ацо взялся разминать приятеля. Затем стал легонько хлопать по разгорячённой коже ветками с листьями. И вдруг Мартину стало казаться, что боль отступает потихоньку. Глаза его сами закрылись, и юноша позволил себе просто расслабленно лежать, слушая хлопки листьев по влажному телу, потрескивание дров в печке и шлепки босых ног Ксандера по полу.

После бани Мартину стало значительно легче. Воздух после горячей парной казался хмельным напитком. Горница после горячего банного нутра - прохладной и светлой.

- Ацо, сколько я… провалялся… вот так? - слова давались с трудом, мешала боль в рёбрах. - И болит… грудь…

- Ты, бро, не копошись, сейчас замотаю, легче будет. Так ночь и день целый пролежал, да ещё полдня, что уж…

Ксандер бережно и плотно перевязал рёбра широкой тряпкой. Затем намазал синяки тёмной мазью, и она немедленно начала жечь и горячить кожу. Вначале Мартину показалось неприятно, но затем он начал привыкать, и тепло от мази и густой травяной запах усыпили его быстрее тёплого молока с мёдом.

Следующий раз он очнулся ранним утром. Он чувствовал боль в груди, но руки-ноги шевелились без труда. В теле ощущалась некоторая лёгкость, а ещё Мартин проголодался. Он поднялся и выбрался в кухню, нашёл краюху тёмного хлеба с семечками, яйца, сметану и соль. Не долго думая, поставил воду, посолил и опустил крупные яйца с коричневой скорлупой, по три на каждого, в тёплую воду. Пока вода кипела, он вывалил сметану в тарелки, посыпал солью и размешал густую белую смесь. Нарезал хлеб длинными ломтями. Охладил и очистил круто сваренные яйца от скорлупок, нарезал на кружочки и забросил их в сметану с солью. Ещё раз тщательно перемешал. Заварил тёмный и ароматный травяной чай. Облизал круглую деревянную ложку с удовольствием и пошёл искать Ксандера.

Ацо спал на своей тяжёлой кровати, разметавшись по всей постели, словно медуза по прибрежному песку. Одна рука с крупными полными пальцами свисала вниз, другая крепко сжимала угол подушки, а лицо с сочными полными губами имело выражение совершенно детское и расслабленное. Мартин даже залюбовался. Однако решился тихонечко посвистеть, в надежде, что если сон лёгкий, то Ксандер проснётся.
И правда, мужчина заворочался, с трудом разлепил сонные глаза и удивлённо осмотрелся.

- Уже утро, бро? Хорош же я, разоспался! Как ты? Жив, бедолага?

- Вставай, соня! Я нам завтрак сообразил! И спасибо тебе, БРО! Я намного лучше! - глаза Мартина блеснули.

- Обращайся! Меня так бабка лечила, когда мы с братцами дрались против Западных Сёл. И что у нас, бро, на завтрак?

- Мока. Самая сытная еда Сании.

- Никогда не пробовал. Идём изучать вашу сытную еду. - Ксандер тяжело поднялся, разогнулся и прошлёпал босыми ногами к умывальнику, умылся, отфыркиваясь и направился в кухню. - Ух ты, да это выглядит как царская еда!

Мартин тоже вернулся в кухню и устроился в аккурат напротив Ксандера. Не сговариваясь, они принялись уплетать “моку” и быстро очистили тарелки. Потом долго смаковали чай с чёрствыми пряниками. От чайного аромата немного кружилась голова, но приятно.

- Теперь можно жить! - изумлёно сказал Ацо. - Благодарю!

Они дружно убрались в кухоньке и разошлись по своим делам. Мартин стремился завершить со всеми остальными заказами, чтобы потом не разбрасываться. Если библиотека отняла столько сил и времени, то дворец потребует ещё больше! Но если Миа там, то оно того стоит! Неделя рядом… Или две! А может ему понадобится месяц! И никакие злобные мужики с тяжёлыми кулаками не должны мешать ему во дворце. Ведь это дворец Правителя Катонии. Откуда там взяться преступникам? Может даже удастся поселиться где-нибудь внутри? А что, это был бы выход! И к Миа ближе, и безопасно! Он согласен даже на какую-нибудь подсобку! Лишь бы там, лишь бы рядом, лишь бы иметь возможность уловить минутку. А там… Что там дальше, он не давал себе думать. Будет день, будут и решения, так учил его отец, Марцелий Медак.