Переверни мой мир

Глава 46. Есть ли жизнь после встречи?

Мартин вернулся домой. Отец и матушка встретили его радостно. Гела особенно суетилась, старалась накормить, обиходить, угодить любимому сыночку. Но Мартин вяло реагировал на заботу матери. Болели рёбра, начало странно тянуть где-то около сердца, почти так же, как когда-то, когда они с Миа ещё оставались связанными. Хотелось рушить и ломать, при этом забиться в тихое и тёмное место, чтобы никто и ничто не мешало предаваться горю. Разбитые мечты больно режут душу…

Марцеллий позвал сына на прогулку рано утром. Они вышли ещё по росе. Мартин скинул ботинки и шёл по траве босиком, сбивая пальцами капли с высоких стеблей, как в детстве. Стрекотали ранние цикады. Шмель пролетел, низко гудя. Ветер едва гладил верхушки травы и щекотал листья деревьев. Пахло клевером. Иногда издалека долетал терпко-сладкий аромат навоза. Утреннее розовое золото купало поля, леса и село.

- И чем ты теперь намерен заниматься? - нарушил молчание Марцелий.

- Пока не решил. - Мартин нахмурился.

- Я понимаю, многое произошло. Но ты сам знаешь, я не учил тебя бездельничать. Если хочешь, я могу тебя устроить в школу. Но буду рад, если ты найдёшь другое занятие. - Марцелий скупо усмехнулся.

- Почему?

- Потому что грех закапывать твои таланты в сельской школе. Скажем так, я предлагаю такое решение как временное. - Марцелий взялся пальцами за переносицу и потёр её привычным движением. - Хотя учить ты умеешь.

- Я подумаю, отец.

Дальше они шли в молчании. Мартин периодически прижимал пальцами рёбра - при глубоком вдохе всё ещё болело. Натянутая нить в груди словно сматывалась, приближая к нему Миа. Странное ощущение. Это точно просто кажется! Вероятно, слишком сильным ударом оказалась та встреча в саду. Другого объяснения Мартин не находил.

- У тебя что-то болит? - обратил внимание Марцелий. - Идём.

Они быстро дошли до крайнего домика в селе. Мартин даже запыхался с непривычки. Марцелий постучал колотушкой в притолоку. Дверь скрипуче отворилась, за нею оказалась незнакомая щуплая старушка в зелёном платке и льняных рубахе, юбке да переднике.

- С чем дошли, гости драги? - прошамкала старушка скрипучим голосом.

- Баба Сташа, я сына привёл, посмотри быстренько, что с ним? А я тебе пока дрова сложу! - Марцеллий заискивающе поглядел на старушку. - А ты знакомься. Наша новая целительница. Баба Сташа у нас недавно, но все её любят.

- Рад познакомиться. - Мартин с интересом рассматривал “новую целительницу”.

- Дойди, мило, дойди. - старушка шире распахнула дверь, и Мартин вошёл в горницу, пригнувшись. - Иди у угол, тамо седи, па жди.

Мартин прошёл в угол, на который указала необычная целительница, сел на скамью и стал ждать. В помещении стоял густой сумрак. По углам теснилась старая, грубо сбитая деревенская мебель. Чистые пышные занавески украшали не только окна, но и двери, полки, дверцы шкафов. Пахло сушёным чабрецом и мятой, а ещё горькой травой полыни. В “красном углу” висела раскрашенная картинка с человеческим телом, украшенная пояснениями со стрелками. Старушка взяла зеркало, свечу и книгу и подошла к Мартину. Сложила поклажу на стол.

- Устани! - а голос несмотря ни на что звучал звонко. - Дай руке.

Мартин повиновался. Поднял руки и подал женщине. Она обхватила запястья ладонями и всмотрелась Мартину в глаза. Затем прошла по телу холодными старческими ладонями, и тело ответило лёгким ознобом. Напротив рёбер руки остановились, и юноша почувствовал тепло, что лилось потихоньку из кончиков пальцев, а боль отступала.

- Э, тако ти буде лакше, а? Что на сердце - не могу поправить, бо немам те силе, али могу тело исцелити.

- Откуда Вы, баба Сташа? Так хорошо мне давно не было, но я Вас не помню.

- Шуманийка я, не любо?

- Нет, не мешает. Просто интересно, и язык я не очень понимаю. Красивый у вас язык.

- Добро. Ти уморио се. Одмори па иди. А сердце сам будешь. - баба ушла в комнату и так и не появилась, даже когда Мартин поднялся и вышел из уютного домика.

Отец складывал поленья. Мартин молча присоединился. В четыре руки они перекидали все дрова из разбросанной как попало кучи в поленницу. Затем Мартин нарубил дров на неделю, разверстал дрова, щепу да ветки, а Марцелий присел отдохнуть в тени.

- Что, правда чудо целительница? - усмехнулся он.

- Невероятная. Всё прошло. - Мартин и сам удивлялся - боль ушла, с ней и скованность движений. - а мысленно добавил:” И если бы не та тянущая нить!”

- Её прогнали из села, потому что она сказала, что магия едина. И она переселилась сюда. У нас нет того снобизма. Мы смотрим, каков человек, а не кто он, откуда, как называется. Какая у него магия, в конце концов. Важно только - человек он, или нет. Может быть, мы можем начать этим гордиться? - Марцелий рассмеялся.

- Чем меньше мы обращаем внимания на свои отличия, тем меньше шансов, что потеряем это свойство. Идём домой? - Мартин наконец закончил и теперь остановился напротив Марцелия.

Внешне они очень отличались. Но вот позы, манера говорить, даже некоторые жесты оставались общими. Вот и сейчас они практически одинаково склонили головы.

- Посиди со мной. Нужно поговорить. Приходил этот твой… Кровный папаша. Аврор. Требовал, чтобы мы уговорили тебя вернуться.

- Требовал? - Мартин выгнул бровь.

- Ну, по-разному. Сначала угрожал и требовал, потом умолял. И даже был убедителен. - Марцелий почесал голову над ухом. - Смотри. Тут ты можешь стать учителем и закопать свои таланты, обучая малышей основам магии. Благородно. Бескорыстно. Бесполезно.

- Но я… - Мартин весь подобрался, чтобы дать отповедь.

- Не перебивай. Ты в своё время хотел стать драком. Выучился. И провалил экзамен, чтобы не подставить Блисса. Очень благородно. Но ты был лучшим! Сейчас ты бы мог закончить, стать одним из тех, кто вершит судьбы мира. И постараться, чтобы решения, которые принимаются там - Марцелий поднял указательный палец вверх, - оказались разумными и во благо, а не во зло. Прошу, подумай.