Перевёртыши. Часть 2. Эрим. Кан.

Глава 14.

- Дайн, почему вы все еще здесь? Весь город собрался на площади, чтобы посмотреть на ваших соотечественников. А вы не собираетесь идти?

- На своих соотечественников я вполне насмотрелся у себя дома. Что мне там делать?

- Ну хотя бы составить девушке компанию. Мне-то как раз очень любопытно. А вы сможете мне рассказать, кто там есть кто.

- По твоему, я лично знаком с каждым членом посольства? А компанию тебе обычно составляет Дин. И кажется, он с этим прекрасно справляется. - Эрим с улыбкой наблюдает, что еще придумает лукавая девчонка, чтобы вытащить его на площадь. Но Ани больше не настаивает. Она делает печальное лицо и начинает кланяться, едва не плача.

- Простите, дайн. Простите, что я отвлекаю вас. Простите, что я осмелилась побеспокоить вас. Простите, что приставала к вам с глупыми просьбами. Простите мое недостойное предложение. Простите, что посмела отвлечь вас от важных дел. Простите, дайн, я не смела вас беспокоить. Пожалуйста, простите меня, дайн. Я не должна была просить вас ни о чем. Простите, дайн.

Ани так старательно кается и кланяется при каждом «простите», что Эрим сдается.

- Хорошо, хорошо, идем. Не надо повторять это еще раз. - Смеясь, он поднимается со своего места.

- Правда, дайн?! Спасибо, дайн!!

На этот раз Эрим верит в ее искреннюю радость. Он еще раз обвел глазами постоялый двор, задержал взгляд на пятерых мужчинах в оливково-серых одеждах строителей. Они пришли сюда совсем недавно, заказали только чай и беседуют, совершенно не глядя по сторонам. Пожалуй, они здесь самые подозрительные. Что ж, не будем усложнять им работу. Эрим жестом подозвал своих «компаньонов» и пошел за девушкой, которая, чуть не вприпрыжку, устремилась на площадь. Дин хмуро поглядел ей вслед, но остался у столика с заказчиками. А вот пятерка мужчин дружно допили чай и тоже направились к выходу. Неужели он ошибся?

Совершенно неожиданно свершилось то, чего Эрим столько времени безуспешно добивался. Похоже, Доля сжалилась над зиндарийцами, и письмо, наконец, попало в руки правителя Саккара. Хранитель Печати прислал Зиндарийскому королю приглашение для посольства по обсуждению дальнейшего сотрудничества. Поначалу, получив письмо с благодарностью за прекрасную работу, Эрим растерялся и долго не мог поверить в реальность происходящего. Но и в городе, и в гостинице, все только и говорили о приезде посла и о Норуландской угрозе. Как будто, со всех глаз враз слетели темные повязки, мешающие увидеть окружение.

Эрим еще раз оглядел давно изученную площадь. Саккарцы не любят высоких строений, трехэтажные дома стоят только на Главной площади. Самый большой — длиной во всю ширину площади, Дом Правительства. Дальше по площади, примыкая с двух сторон к Дому Правительства, расположены два Гостевых Дома. Они предназначены для иноземных посольств на время их прибывания, и большую часть времени пустуют. Следующими, на разных концах площади стоят здание Военного Ведомства и Городская Управа. Замыкают круг домов Городская гостиница, где сейчас и проживает Эрим с «компаньонами», и Купеческий Дом, откуда ведется управление всем Кланом. Это самые большие дворы в округе. Сейчас они украшены гирляндами цветов и атласными лентами. Ворота одного из гостевых Домов приглашающе широко распахнуты.

В ожидании посольства из Зиндарии, на площади опять установили возле стен сидячие трибуны. Вот к одной из таких Ани и направилась в сопровождении Эрима. Быстро взбежала наверх и остановилась, опираясь о плечо Эрима. Исак хотел возмутиться, но Эрима только позабавило такое нахальство и он жестом остановил «компаньона». Тем более, что народу становилось все больше, лавки тоже быстро заполнялись и такая поддержка не была для девушки лишней. А вот и знакомые «строители». Окружили трибуну, зорко осматривают окружающих. Если не знать подоплеки дела, можно подумать, что они охраняют Эрима от толпы, а не удерживают его на месте. Одна Ани с восторгом предвкушает зрелище, она даже притопывает от нетерпения. Наконец, послышались крики: «Едут! Едут!». Толпа заволновалась еще больше, люди вытянули шеи, чтобы увидеть иностранных послов. Первыми на площадь вышли стражники в серых штанах, голубых дуплетах и колетах из темной кожи. Эрим усмехнулся: не так много времени прошло с тех пор, когда он считал такую одежду довольно яркой. На пиках стражей развевались голубые ленточки в знак мирных намерений, на остроносых шапочках прикреплено по голубому перу.

- Это Военный Клан?

- Это просто стража. Почетный эскорт. У нас нет Кланов, в вашем понимании.

Стражники разошлись по периметру площади, остановились каждый ровно между саккарскими стражами. Вот интересно, они заранее согласовали количество человек? Ани отзеркаливает его мысли:

- Они что, заранее репетировали?

- Мне тоже это интересно.

Далее на гнедых лошадях с голубыми попонами и голубыми султанами прошествовали шесть пар всадников, разошлись и остановились напротив Дома Правительства. После них, выверенным клином выступили семь всадников в белых рубахах и бордовых жилетах.

- Среди них посол?

- Нет, конечно. Возможно, это секретари посольства.

Следующий клин из семерых всадников был одет в темно-синие рубахи и черные жилеты.

- А здесь есть посол?

- Нет. Скорей всего, это офицеры охраны.

- А когда уже будет посол?

Эрим только усмехнулся. Наконец, на площадь выехала вереница из семи карет. За ними следовало несколько больших крытых фургонов, но они не стали выезжать на площадь, остановились на въезде. Как только кареты показались на площади, открылись двери Дома Правительства и на площадь стали выходить Главы различных ведомств, и выстраиваться вдоль фасада Дома Правительства. Командующий Законников остался стоять в центре группы. Шестерка карет разъехалась по сторонам, последняя осталась в центре, немного не доехав до ожидающих их людей. Лакей соскочил с запяток кареты и отворил дверь. На мостовую ступил солидный мужчина с проседью в волосах, в черных портах, коротких ботах с большими золотыми пряжками, синем дуплете и длинном сине-фиолетовом бархатном кейпе, расшитом по подолу золотыми узорами. Мужчина медленно, степенно подошел к встречающим, начал длинный разговор, совершенно не слышимый зрителям.