Переводчица для маркиза

Глава первая. Пустота и долги

В воздухе Большой галереи висел плотный, почти осязаемый аромат пудры, пота и слишком тяжелых духов, смешиваясь с едким запахом воска от тысяч свечей. Золото давило со стен, отражалось в зеркалах, кричало о власти, которой становилось все меньше. Габриэль де Монфор, маркиз де Санси, стоял у окна, его спина была безупречно прямой, а взгляд скользил по мельтешащей толпе. Он держал в руке бокал с шампанским, но ни разу не поднес его к губам.

Его губы изогнулись в легкой, едва заметной улыбке, когда мимо проплыла герцогиня де Полиньяк, увешанная бриллиантами, которые могли бы прокормить целую деревню на год. Она что-то громко смеялась, ее смех был звонким, как разбитое стекло, и таким же пустым.

«И эти люди считают себя столпами Франции?» — подумал Габриэль, его взгляд остановился на стареющем графе, который, привалившись к колонне, пытался незаметно погладить руку юной фрейлины. «Они — ее раковая опухоль. Пируют на ее теле, пока оно медленно умирает».

— Маркиз, вы как всегда задумчивы, — прозвучал рядом вкрадчивый голос. Габриэль повернул голову. Перед ним стоял барон де Сент-Аман, человек с лицом хорька и репутацией доносчика. — Неужели прелести двора вас более не пленяют?

Габриэль медленно кивнул, его улыбка стала чуть шире, но холоднее.

— Напротив, барон. Я лишь восхищаюсь. Подумайте, сколько талантов собрано в одном месте: умение тратить то, чего нет, искусство лгать с самым невинным видом, и, конечно, виртуозное владение сплетнями. Это почти... олимпийские игры.

Барон, кажется, не уловил иронии, или предпочел ее проигнорировать. Он расплылся в подобострастной улыбке.

— Вы как всегда остроумны, маркиз. А я-то думал, вы скорбите по недавним новостям о финансах. Говорят, господин Неккер снова...

— Господин Неккер — это забота министра финансов, не моя, — Габриэль прервал его, его голос был мягок, но в нем звенела сталь. Он слегка наклонил голову, и это движение было достаточно, чтобы Сент-Аман понял намек на дистанцию. — Моя забота — лишь наслаждаться этим дивным вечером.

В этот момент к Габриэлю незаметно подошел молодой паж, одетый в ливрею министра финансов. Его глаза быстро скользнули по барону, затем задержались на Габриэле. Он едва заметно кивнул, и, пока Сент-Аман отвлекся на проходящую мимо даму, быстро сунул Габриэлю в руку сложенный вчетверо пергамент. Бумага была теплой от прикосновения.

— Министр желает видеть вас. Немедленно. В его личном кабинете, — прошептал паж, его голос был низким, почти неслышным в общем шуме. Он тут же растворился в толпе, оставив после себя лишь легкий сквозняк.

Габриэль почувствовал, как пергамент обжигает ладонь. «Наконец-то», — пронеслось у него в голове. Он посмотрел на Сент-Амана, который теперь увлеченно перешептывался с кем-то. «Пора отбывать с этих олимпийских игр». Он слегка сжал кулак, чувствуя твердый край пергамента. Теперь ему предстояло спуститься в подлинные глубины дворцовой игры, где ставки были куда выше, чем чья-то репутация или чужой кошелек.

Габриэль аккуратно сложил пергамент и сунул его во внутренний карман камзола. Он бросил прощальный, почти брезгливый взгляд на барона де Сент-Амана, который теперь увлеченно рассыпался в комплиментах какой-то мадам, его смешок был похож на визг. «Крысы, играющие в бриллиантах».

Выскользнув из толпы, Габриэль направился к менее оживленным коридорам. Шум и гомон Большой галереи постепенно стихали за его спиной, сменяясь гулкой тишиной, лишь изредка прерываемой далеким скрипом двери или шорохом шагов. Коридоры становились уже, освещение — скуднее. Здесь не было позолоты и зеркал, лишь голый камень и редкие гобелены, изображающие охотничьи сцены. Воздух здесь был прохладнее, тяжелее, пах пылью и старым деревом, а не приторными духами.

«Наконец-то что-то, что имеет вес», — подумал он, его шаг стал более упругим. «Что-то, что не является пустым позерством. Возможно, еще не все потеряно».

Миновав несколько поворотов, Габриэль остановился перед неприметной дверью без каких-либо украшений, кроме простого медного номерка. Он постучал трижды, как было условлено. Почти сразу же дверь бесшумно отворилась, и его впустил секретарь министра — сухой, невыразительный человек с вечно настороженным взглядом.

— Маркиз де Санси, — коротко произнес секретарь, кивнув в сторону внутреннего кабинета.

Кабинет министра финансов был воплощением суровой функциональности. Тяжелые дубовые панели покрывали стены, массивный стол из темного дерева занимал центр комнаты, заваленный кипами бумаг. Единственным источником света была большая лампа на столе, отбрасывающая резкие тени на лицо сидящего за ним человека. Министр финансов, месье де Бриенн, выглядел изможденным. Его обычно румяное лицо было бледным, а глаза горели лихорадочным блеском. Он не поднялся при входе Габриэля, лишь махнул рукой на стул напротив.

— Маркиз, — голос де Бриенна был хриплым, как будто он говорил без перерыва уже несколько часов. — Я рад, что вы смогли прийти так быстро. Ситуация... критическая.