Переводчица для маркиза

Глава вторая. Деликатное предложение

Утро следующего дня было серым и влажным, но в кабинете Паскаля де Монфора царила своя, особенная атмосфера. Комната, расположенная в глубине их парижского особняка, была убежищем от внешнего мира. Стены от пола до потолка заставлены книжными шкафами, источающими сухой, чуть пряный аромат старой бумаги и кожи. На большом письменном столе, заваленном фолиантами, рукописями и древними картами, горела небольшая лампа, несмотря на дневной свет, проникающий сквозь высокие окна.

Паскаль де Монфор, отец Габриэля, сидел в глубоком кожаном кресле. Его лицо, изборождённое морщинами мудрости и долгих размышлений, было сосредоточенным. Седые волосы были аккуратно собраны в хвост, а тонкие пальцы, привыкшие к перелистыванию страниц, держали старинную книгу в потрёпанном переплёте. Он был не придворным, а учёным-философом, человеком мысли, как называли товарищи.

— Ты выглядишь обеспокоенным, сын мой, — голос Паскаля звучал низко и спокойно. Он не поднял глаз от книги, но его внимание, несомненно, было приковано к Габриэлю.

Габриэль, стоявший у камина, где лениво потрескивали угли, слегка кивнул. В руке мужчины находилась пачка писем, перевязанных бечёвкой, которую он, можно сказать, не выпускал со вчерашнего вечера.

— Вы правы, отец. Дело деликатное появилось. Мне нужен переводчик с итальянского. Но самое главное, он должен быть абсолютно вне двора. Человек, о котором никто не знает, и который не будет задавать лишних вопросов.

Паскаль медленно закрыл книгу, положил её на колени и наконец поднял взгляд на сына. Глаза, проницательные и глубокие, задержались на пачке писем. Он не спрашивал о содержании, понимая, что если Габриэль не говорит, значит, не нужно задавать лишних вопросов.

— И ты пришёл ко мне, потому что знаешь, что мои связи с этим миром... минимальны? — Паскаль улыбнулся, его улыбка была тонкой, почти грустной. — В отличие от твоих, мой дорогой маркиз.

— Именно так, — Габриэль ответил, чувствуя, как часть его напряжения уходит. — Мне нужен кто-то, кто понимает тонкости языка и кто будет держать язык за зубами.

Паскаль откинулся в кресле, устремив взгляд в потолок, словно он перебирал в уме обширный каталог имён. Тишина в кабинете стала почти осязаемой, нарушаемая лишь потрескиванием углей и тихим тиканьем старинных часов на каминной полке. Маркиз ждал, зная, что отец не станет торопиться.

Наконец, Паскаль опустил взгляд, и в его глазах появилось что-то похожее на искру.

— Есть один человек — Дидье Ланже. Профессор лингвистики с блестящим умом. Недавно ушёл из Сорбонны, кажется, из-за разногласий с новым руководством, или, возможно, просто устал от университетской бюрократии. Он известен своей дотошностью и абсолютной преданностью тексту. Живёт скромно, почти отшельником, в Латинском квартале. Ему не нужны ни почести, ни связи. Только книги и работа.

Габриэль почувствовал, как внутри него что-то щёлкнуло.

— Он надёжен?

— Настолько, насколько может быть надёжен человек, чья главная страсть — это грамматика и синтаксис, — Паскаль хмыкнул. — Он, скорее всего, даже не поймёт, во что ввязывается, если ты не объяснишь ему напрямую. Но если ты заручишься его согласием, он будет работать до последнего знака препинания. У него есть дочь, Рене, тоже очень способная. Помогает ему с переводами. Но она ещё совсем молода, едва ли ей доверяют серьёзные дела.

Паскаль поднялся, подошёл к одному из книжных шкафов и достал небольшую, потрёпанную записную книжку.

— Вот его адрес: в Латинском квартале, переулок Сен-Жак, дом 17. Если кто-то и сможет помочь тебе, Габриэль, то это он. Но будь осторожен., люди вроде Ланже... они живут по своим правилам. И не терпят вмешательства в свой мир.

Он протянул книжку сыну, его взгляд был серьёзен.

— Помни, сын. Некоторые тайны лучше оставить нераскрытыми. Особенно те, что касаются короны.

Габриэль кивнул, принимая записную книжку.

— Благодарю вас, отец. — мужчина склонил голову. — Ваша проницательность, как всегда, бесценна. Я немедленно займусь этим. Время, как вы сами понимаете, не терпит.

Он сделал шаг в сторону выхода, когда голос старшего де Монфора остановил его, на этот раз с лёгким, почти игривым оттенком, который Габриэль знал слишком хорошо.

— Подожди, Габриэль, есть ещё кое-что. Не менее важное, чем твои государственные тайны.

Паскаль отложил записную книжку, его взгляд стал мягче, но в нём появилась твёрдость, которую не так-то просто было обойти.

— Мы с матерью нашли для тебя подходящую партию в жёны. Это мадемуазель де Валуа. Юна, образованна, с безупречным происхождением и солидным приданым, а её семья...

Габриэль почувствовал, как лёгкое раздражение кольнуло его.

— Отец, я ценю вашу заботу. И, поверьте, я не забываю о своём долге перед семьёй. Но сейчас у меня на руках дело, которое, как вы сами заметили, требует полной и немедленной концентрации. Я не могу позволить себе отвлекаться на столь... приятные, но отнимающие время вопросы.

Отец мужчины лишь хмыкнул. Он прекрасно видел сквозь вежливые отговорки сына.

— Долг перед семьёй, Габриэль, это не только титул и имя. Это ещё и наследник. Продолжение рода. Мадемуазель де Валуа терпеливая особа, но и её терпение не безгранично.