Переводчик. Путь дракона

Глава 9

– Вещей жалко! – сокрушенно вздохнула Тиша. – Как я без них теперь буду?

– Зато задержали тварей! Если б они вокруг тебя сейчас скакали, лучше бы было?

В какой-то момент, бестиям удалось-таки стащить мешок с ветвей, и теперь вся банда азартно драла его содержимое, вырывая друг у друга особо аппетитные куски. Неизвестно, сколько бы они так забавлялись, но тут из-за выступа показался их хозяин на своей птичке-невеличке. Даже отсюда, с высоты девятиэтажного дома, страус-переросток выглядел устрашающе – совершенно лысая, обтянутая красноватой кожей голова, огромный, тяжелый клюв, голая шея, в складках и наростах кожи, точно у индюка. И траурно-черное оперение. Хотя на перья, это было мало похоже – тонкие, точно волосяные нити покрывали всю нижнюю часть шеи и туловище сархуса (наверно, правильнее было назвать его "страхусом"). Этот траурный покров колыхался и шевелился от малейшего движения птицы или от дуновения ветра, точно длинные черные водоросли в полосе прибоя.Даже с такого расстояния, эта тварь вызывала омерзение.

Рыжий восстановил порядок, в очередной раз, дунув в свою дудку. Копошащаяся куча моментально распалась. Гончие разбежались в стороны, и начали нарезать расширяющиеся круги, очевидно, пытаясь унюхать следы.

Рыжий всадник снова «протрубил» – и одна из гончих, понеслась к берегу реки. Буквально на бегу, внешний вид твари преображался – исчезла, словно втянулась в тело, вся «шерсть», череп уплощился, став больше похожим на морду аллигатора, лапы еще шире раскорячились по сторонам. Вот уже белесое брюхо проскребло по прибрежным камням, и, почти без брызг, в воду скользнуло гибкое тело рептилии. Остальные уродцы, подбадриваемые беззвучными сигналами хозяина, разбежались кто куда. Две гончих скрылись из виду, очевидно, углубившись в заросли, а вот одна… Почти вплотную прижимая морду к земле, она устремилась прямо по берегу ручья. Ну, вот, – подумал я, – через минуту-другую гадина достигнет места нашего выхода из воды и учует следы. Судя по всему, повторить наш путь, она сможет намного быстрее. Разве что на стену не заберется… хотя, кто их мутантов знает? И тут по дну сознания, тенью прошла страшная мысль: а есть ли куда спускаться на другой стороне? Не в западне ли мы?

– Уходим? – почему-то шепотом спросила Тиша.

Не отвечая, я на четвереньках перебежал площадку, глянул вниз. Наша вершинка нависала над крутым склоном, чуть поросшим колючим кустарником.

Ну что ж, бог не выдаст, свинья не съест. Или тут правильнее будет – ханя не съест? Перекинув веревку, я махнул рукой Тише, мол, спускайся, я страхую. Девчонка, не заставила себя уговаривать – снова повесила мокасины на шею, и, держась за веревку, стала сползать вниз. Ниже, дальше. Секунды растягивались как резиновые. Внезапно она остановилась и, подняв голову, глянула мне в глаза.

В звенящей тишине явственно прозвучал её шепот:

– Мак, тут есть, где стоять. Все нормально, спускайся.

* * *

Теперь стало видно, то, что скрывал холм. Своей кручей, он запирал узкое ущелье, уходящее куда-то вглубь скал. Дальнейший наш путь, напоминал прежний, отличаясь лишь тем, что теперь он шел под уклон. Мы перебегали от камня к камню, от куста к кусту, временами поглядывая в сторону реки – не вынырнет ли где гончая.

После очередной короткой перебежке вдоль небольшой каменистой проплешины, вдруг увидели на ее противоположной стороне Хому.

Бравый дружинник, расселся на валуне, и неспешно переобувался, что-то насвистывая себе под нос. Тиша, недолго думая, запустила в него камушком. Попала. Хома, как ужаленный, вскочил на ноги, и завертел головой, сжимая в руке свой сапог.

– Дядь, дядь, давай сюда! – страшным шепотом позвала его Тиша.

– Ты ополоумела, что ли, ыхыргова отрыжка, так пугать людей! – спросил Хома через всю поляну.

– Тише, дядь, – девчонка, на удивление, не стала грубить в ответ, – там ржавые, со своими тварями… нас ищут! Тикать нужно! Ты схрон сыскал?

Даже с такого расстояния было видно, как побледнело под плотным загаром лицо Хомы. Не обувшись, припадая босой ногой на острых камнях, он ринулся к нам в кусты.

– Ты чего несешь, ксаломассова дщерь? Лопни все это небо! – Хома уцепил девчонку за плечо и тряхнул. – Сударь, ваша желторотая, случаем, черепушкой о камушки не приложилась?

– Увы! – я развел руками. – Что правда, то правда… там полно разной нечисти по наши души.

– Да что же это? Да как же?.. Чего они сюда полезли-то? Они, что, вас видели? – Хома быстро натянул на ногу сапог.

– Увидели или унюхали… сейчас неважно, – я не стал объяснять ему причину всех несчастий, опасаясь вызвать новую волну вражды между своими спутниками, – надо где-то спрятаться. Ты что-нибудь нашел? Тиша говорила, тут рядом старые рудники? Может там?

– Там… – Хома задумчиво почесал бороду. – Может он там и есть, схрон тот… да только не подойти, не подъехать к этим штольням никак! Все завалено, засыпано. Если, где какие-нибудь крепежи и остались –, то дунь – обвалятся!

– Хорошо… вернее, плохо. А за штольнями что?

– Да ничего, – дружинник пожал плечами. – Тупик. Этот… ручей сверху из скал бьет. Стена – голову задерешь вверх глянуть – шапка валится. На нее не взобраться ни в жизнь. Если только взлететь.

– Но ведь куда-то этот Маха шел? И лошадь за собой вел и возок?

– Вел, шел... Да… – Хома, в сердцах, сплюнул. – Лопни все это небо! Я у него в башке не сидел, не знаю. Может он с глузду сдвинул на старости лет, вот и попер на рожон!

– Думайте, господа и дамы, думайте! Хома, ты тут несколько дней уже сидишь, должен все окрестности знать. Есть что-то, ну, тропинка, ущелье какое-нибудь… хоть что-то, куда мы могли бы уйти?

– Нету, ничегошеньки нету! Обрыв, вода и осыпи колючками заросли́.

– До тупика сколько?

– Да пару крайн.

– А ты, как тут оказался?

– Там от штолен тропинка есть чуть в сторону. Вот, я и решил поверху пройти, посмотреть, не видать ли чего окрест.