Переворот в царстве мёртвых

3. Перед грозой темнеет

Солнце почти село, оставив вдоль горизонта розовато-фиолетовую полосу.

Запылённая чёрная машина подкатила к воротам коттеджного посёлка. Въездная группа встретила потрепанный джип высокомерно, взирая на него с высоты своей мягкой черепицы зелёного цвета. Но ворота открылись вполне себе подобострастно.

В фонарях над воротами уже вовсю бесновались какие-то летающие насекомые.

Уровень машины не соответствовал уровню личного транспорта соседей, но в машине сидел собственник одного из домов со своим другом, так что эти двое имели право на свою долю подобострастия от обслуживающего персонала.

Последние несколько лет, после того, как отец Славика пропал при странных обстоятельствах, Глеб и Слава перебрались на эту дачу на ПМЖ. Тут им было удобно заниматься тем, в чём они неожиданно, а может быть и закономерно, нашли себя после увольнения из полиции.

Весна этого года была ранней и участок уже даже пришлось покосить, в соответствии с правилами коттеджного посёлка. Покос травы силами местного работяги таджика был, пожалуй, единственным правилом, которое Глеб со Славой выполняли. С соседями не общались, на тусы дачные, на собрания там всякие, не ходили, держались особняком.

Соседи на них косились, но с лишними вопросами не лезли, опасались даже немного. Чувствовали, что мужики чем-то странным занимаются.

После пожара, устроенного Горынычем, дача сильно пострадала, но отец Славика её всё же восстановил. Правда, до конца отделку не успел сделать, так и стояла восстановленная веранда не обшитой, а внутри балки топорщились неотшлифованной древесиной словно трёхдневная щетина.

Джип загнали под навес, ворота лениво закрылись. Навстречу им радостно выбежала большая собака неопределённой породы, в которой угадывалась мощь алабая и вдумчивость овчарки. Купированные уши делали собаку похожей на медвежонка, обрубок хвоста сдержанно вилял. Глаза озорно поблескивали.

- Привет, Машка, - Славик обнял псину за мохнатую шею и легко потрепал.

Машка хрюкнула от удовольствия.

- Ну что, периметр никто не нарушал? – строго спросил её Глеб, - Чужик не было?

Машка глухо гавкнула и пошла показывать, периодически оглядываясь на хозяев.

Мужчины переглянулись и пошли за нею. В дальнем конце участка, в сырой низине, под навесом из плакучей ивы, зияла грязная яма метра полтора глубиной. На дне её стояла вода. По скошенной траве тянулся след из ошмётков грязи. Он заканчивался на границе с соседним участком. В этом месте забор из профлиста имел на себе грязное пятно, словно чокнутый современный художник решил нарисовать картину своим телом, испачканным в глине.

Машка глухо зарычала, повернув нос в сторону соседнего участка. Мужчины переглянулись.

- Твой папА тут кого-то прикопал, похоже? – уточнил у друга Глеб.

Славик растерянно пожал плечами и проговорил озадаченно.

- Что-то мертвяки совсем распоясались, - вздохнул, - ловить будем?

- Да ушёл часа три как, где его искать, - задумчиво ответил Глеб, - грязь вон высохла уже. Пошли, книгу проверим.

- Молодец, Машунь, - похвалил собаку Славик.

Та довольно повиляла тем, что осталось от её хвоста и, гарцуя, побежала в сторону дома.

Славик прошел в дом, а Глеб с собакой вернулись к машине. Глеб достал из багажника сумку с вещами и свободной рукой прихватил книгу.

Машка фыркнула, втянув носом воздух рядом с книгой и оскалила зубы.

- Да, знаю, - тихо ответил ей Глеб.

Зашли в дом, включили свет, дом встретил полумраком, свисающим с высокого потолка. Свет словно всасывался вверх и там растворялся. Стропила новой крыши не были прикрыты ничем и создавали ощущение средневекового замка.

Глеб сбросил на пол тяжёлую сумку, в которой что-то звякнуло характерным железным звуком. Положил книгу на центр низкого журнального стола, стоящего посреди гостиной.

На столе, по деревянной поверхности, чёрной краской, была нарисована пентограму с множеством символов.

- Свечи, - сказал было он Славику, но не договорил.

- Похоже, можно и без них, - добавил Славик, замерев на месте и вглядываясь в реакцию символом на книгу.

Все рисунки на столе испускали слабый, но отчётливо видимый фосфорицирующий свет.

- Убери-ка ты её в сундук.

- Серебряный? – уточнил Славик.

- Да, и в свинцовый тоже. Кто знает, чем она ещё фонит.

Славик тяжело вздохнул, взял книгу со стола и понёс в сторону комнаты под лестницей. Свечение рисунков на столешнице сразу прекратилось.

Дверь в комнату, ставшей кладовкой для всякий артефактов, как они называли вещи с мистическими силами, была изрисована защитными знаками.

Славик включил внутри свет, зашёл вглубь, чем-то там погремел-пошуршал и вышел наружу.

- Пельмени, сосиски или пицца?! – озвучил варианты меню Глеб.

- Да погоди ты, - устало ответил Славик, - дай, я что-нибудь приготовлю, для разнообразия.

- Да ради Бога, - с усмешкой Глеб вышел из кухни с банкой пива в руках.

Открывашка на пиве звонко щёлкнула и раздалось шипение пузырьков, взывающее к жажде. На улице стемнело окончательно, пришлось включить свет, растворяющийся под самой крышей в тени, отчего казалось, что крыши и вовсе не было.

-/-/-/-

Марк выехал из дома часов в одиннадцать, пытаясь поехать после утренних пробок и ускорить таким образом итак дальнюю дорогу.

Но до кладбища Марк добирался долго. Мало того, что оно само по себе находилось далеко, в Подмосковье, так ещё и пробка всё равно была на выезде из Москвы. Как оказалось, причиной затора была авария.

Проезжая мимо двух искорёженных легковушек, скорой и пожарной, Марк почувствовал холод в желудке. Мурашки пробежали по рукам, поднимая волосы дыбом. Он быстро пригладил поднявшиеся руки, снимая ощущение озноба. Нахлынули даже не воспоминания о той их с Тасей аварии, нахлынули образы: крутящаяся безумно стрелка часов в приемном скоропомощном отделении, в которое его везли на каталке, прозрачный силуэт наблюдающей за ним Таси.