Перевоспитать истинного, или Заноза в сердце Дракона

Глава 11

Царек смотрит строго вперед, не обращая на меня ни малейшего внимания. И я вида не подаю, что нет-нет да подсматриваю за ним. Одним глазком.

Его красивое аристократическое лицо излишне сосредоточено. На чем-то важном. Наверное, на очередной ветке, которую он яростно отодвигает, совсем не переживая, что я иду за ним и ветки, между прочим, больно царапают щеки, шею.

Сво...просто, слов нет кто он. Вот зачем говорится, он мне нужен. Чтобы теперь это все?

Иду пыхчу, кидая гневные взгляды в его спину.

Интересно, куда он так стремительно двигается? И долго ли нам идти?

Поэтому не придумав ничего более разумного, твердо решаю, что с меня хватит.

Хоть это и лес, но жарко невыносимо.

Не предупреждая, отстаю и спокойно сажусь в тенечек, под развесистое дерево.

Пусть идет, а я отдохну.

Из виду теряется мгновенно. Поджимаю губы.

Пускай хоть провалится. А еще лучше сгинет.

Неторопливо откупориваю бутылек с водой, который мне любезно всучила старуха и, сделав пару глотков, понимаю, что мне хорошо.

Птички поют.

Через какое время этот невыносимый гад заметит, что я за ним не следую? Судя по тому как, он стремительно удаляется и не разу не оборачивается, не сразу.

Сижу, рассматриваю природу. Минут тридцать. Или что-то вроде того.

И когда почти засыпаю, облокачиваясь спиной на шершавое дерево, слышу сквозь легкую дремоту, нет, не шевеление, а быстрые шаги.

Ну вот. А так все прекрасно начиналось.

Меня резко дергают, заваливая чуть ли не на грудь и, наверное, в первый раз за все это время смотрят в глаза.

Отвечаю.

Смотрю сонно, но уверена, что бесстрашно.

Для полной картины приподнимаю бровь.

Ох, как его пронимает.

Взгляд, хм, небесно-голубых глаз, темнеет. Он буквально скрипит своими белоснежными зубами, а у меня внутри тепло становится.

Вот тебе... Еще надо?

Медленно отвожу его руку. Поправляю сарафан и снова сажусь.

Надо мной грозно рычат.

- Ты совсем девка страх потеряла? Да ты хоть знаешь кто я?

Распахиваю глаза, специально, про себя, конечно, думая, что он индюк напыщенный, а вслух говорю иное, прикидываясь недалекой провинциалкой.

- Ой, что ты... вы... откуда мне знать такого красивого господина, - и ресничками так, как бабочка порхаю, вызывая у него чуть ли не сердечный приступ.

Ну, а что? Бояться его не вижу смысла. Лебезить тоже. А вот дурочкой, которой понравился городской пижон, вполне пойдет.

Только переигрывает он меня, как же его звать...что там говорила хозяйка волшебной лавки? Кай… а дальше, точно не Метов... ладно. В голове от его непосредственной близости все мысли слипаются, образуя полнейшую кашу.

Поднимает меня, как пушинку, отрывая от земли и бесцеремонно, словно так и надо, ставит рядом, смотря настолько грозно, что сердце прыгает в пятки.

Трясусь себе втихаря, но вида не подаю.

- Или ты идешь со мной, - хлестко чеканит. - Не разговариваешь, не путаешься под ногами. Или остаешься здесь. А вот ночью от твоей аппетитной... фигуры, - плотоядно осматривает снизу вверху, заостряя внимание на груди. Я покрываюсь пятнами, нет не от смущения, а от злости, - лишь кости достанутся. Хотя волки в здешних краях настолько голодные, что совсем ничего не оставят.

Презрительно отворачиваюсь и громко фыркаю.

Не смешно.

Но в подтверждение его слов, как по заявке, я, и правда, слышу вой. Мамочки.

По телу проносится вихрь мурашек. Нечаянно обнажаю свои эмоции. Показываю мужчине что, да-да, прониклась его речью и боюсь.

Одна в лесу. Очень.

Он громко хмыкает и не оборачиваясь уходит. Бегом следую за ним.

Не зная леса, мне не выжить. Но как только окажемся в городе, обязательно придумаю, как ему поднасолить, а пока... пока так и быть, побуду паинькой.

Идем не долго. Выходим на огромных размеров поляну.

Задаюсь вопросом зачем мы здесь. Будем ждать транспорта? На чем в этом мире передвигаются? Представляю себе карету, с белыми лошадьми и красавчиком кучером. Вытирая ладонью пот, наблюдаю за королем.

А он... Нет, это безобразие! Не стесняясь меня... начинает... замираю как кролик пред удавом, или, скорее, как сладкоежка перед бисквитным тортом, начинает скидывать с себя одежду.

Первым летит что-то отдаленно напоминающее куртку, только с укороченным рукавом, обнажая идеальную спину, под которой от его случайных движений перекатываются стальные мышцы.

Ох, вот уж несправедливость. Почему... почему такое тело досталось именно ему?

Дальше он принимается стягивать штаны... заставляя меня, как рыбу на песчаном берегу, открывать и закрывать рот.

Мое негодование достигает пика, а еще больше природное девичье, черт его возьми, смущение не выдерживает, и я громко спрашиваю.

- Что ты делаешь?

Он нехотя разворачивается, сверкая кубиками на прессе и хорошо развитой грудью... я тяжело сглатываю, изо всех сил пытаясь отвести взгляд, но получается из рук вон плохо.

Отрезвляет его громкий хмык.

Знает гад какое впечатление производит на женщин.

- Раздеваюсь. А кто здесь против? - говорит приторно, понижая голос до чувствительной хрипотцы.

- Я! - негодую, - я между прочим девушка. А девушкам до свадьбы нельзя видеть голого мужчину, - выпаливаю, смотря исключительно на подол своего сарафана.

- Так не смотри.

- А ты не раздевайся.

- Отвернись.

- Завернись обратно.

Стою. Дышу. Нет, не дышу. Потому что, сгорая от любопытства, поднимаю голову, наблюдая как этот нахал откидывает в сторону брюки, оставаясь абсолютно голым.

Да чтоб тебя!

На этот раз капитулирую и разворачиваюсь, слушая его смех.

Не буду вестись на провокацию. Хотя всю передёргивает от желания отпустить взгляд вниз... и ...О, Боже, Морозова... в какие дебри ты себя загнала? Ты что никогда голых мужиков не видела? В трусах, правда!

Но таких... с таким телом, словно он сутками из зала не вылезает. И отдельно до идеальности качает каждую мышцу.