Перевоспитать истинного, или Заноза в сердце Дракона

Глава 16

Несколько дней, часов, лет... я не знаю, сколько сижу тут – в самой настоящей темнице. Ну такой, средневековой, с маленьким прямоугольным окошком в мелкую решетку без стекла. Толку от него ноль. Высоко. Я лишь нос могу высунуть. И то для того, чтобы чуть заглотнуть свежего воздуха. Вот оказывается, как пахнет свобода. Не думала, что буду ценить такие простые вещи.

От нечего делать первые сутки много сплю. Сплю и радуюсь. На работе был предновогодний чес, и я нет-нет да и поскуливала, что жутко устала.

Вот, Морозова, отдыхай, высыпайся себе на здоровье.

Только усталость быстро проходит. А на смену ей приходит другое. Скука.

Начинаешь обращать внимание на все подряд. Например, что на тонком, набитом слежавшейся соломой матрасе лежать твердо и неудобно. Бока затекают. Да и кожа чешется. Ткань у тюфяка потрепанная, а солома острая, то и дело норовит засесть под моей кожей.

Счесав кожу в кровь, стойко терплю. Правда не сдерживаюсь в выражениях и ругаюсь. Громко. Смачно. Чтобы охранники услышали наверняка и обязательно передали царьку, который, сморчок недоделанный, отправил меня сюда.

От громкого ора горло першит. Я немного охрипла, но попыток докричаться не оставила. Немного посижу и снова начну. А если надо, и песни петь буду. А делаю это ой как фальшиво. Пусть наслаждаются сволочи.

Судя по солнцу прошло три дня. Одинокие лучики иногда заглядывают в это покинутое светом место, я так понимаю, ближе к вечеру, когда день плавно переходит в ночь. Но по ощущениям – вечность. Вот и сейчас я как кошка щурюсь, подставляя под длинный, яркий, в мелкую пыль лучик свое лицо.

Скоро будет темно. И вернется страх.

Нет, ко мне никто не приходит... из людей. А вот ужаснейшие создания, которые, видимо, живут во всех параллельных вселенных, – крысы навестят обязательно.

Бр!

Терпеть их не могла до этого, а сейчас с каждым писком кровь так и стынет в жилах, заставляя дрожать и покрываться потом. Хотя иногда меня посещают мысли, что, если я еще чуток посижу в тесном соседстве с этими тварями, я в конце концов привыкну к их присутствию. Возможно, даже подружусь, достигнув наивысшего пика одиночества, и окончательно сойду с ума.

Прислоняюсь к влажной от липкого, да и плевать, конденсата стене.

Все.

Солнце ушло.

Еще не темно, но уже серо.

Освещением, понятное дело, меня никто здесь не обеспечил. Кормят один раз в сутки, и то хорошо. Не умру с голоду.

Прижимаю колени к груди, подпирая их подбородком.

Интересно, долго мне тут сидеть? А главное, что будет после? Белобрысого не понять. Назвал, значит, ведьмой. Запер в темнице. И сиди тут в неведении. Жди своей участи... А вдруг у них тут с ведьмами поступают так же, как некогда делали мои земные предки.

Сжигают!

Внутри холодеет от такой догадки. Внутренности стягиваются в тугую пружину, вот-вот и рванет. Закрываю глаза. Дышу рвано.

Так. Не буду думать об этом. Не буду.

Но не могли меня сюда затащить, чтобы взять и сжечь!

Да ну. Нет.

Делать в четырех стенах нечего совершенно. Вот и приходит на ум всякое.

И как назло, к третьей ночи моего заточения я наконец-то выспалась. Совсем.

Чем бы заняться? Эх! Мне бы краски... я бы творила.

Краски. Боже. Я их потеряла.

Отчаянно бьюсь затылком об стену. Лучше бы не вспоминала. Обидно очень. Ведь из-за них я и попала в эту кутерьму.

Как вдруг меня отвлекает какой-то звук.

Резко вздрагиваю и замираю, прислушиваясь к напряженной тишине.

- Кто здесь? – в ответ ни звука.

Вжимаюсь в стену. И снова непонятный "хрясь", словно что-то стучит об решетки.

Да что же это? Нет... не пойду смотреть. Не хочу быть одной из героинь тех самых ужастиков, которые как ненормальные лезут на рожон. Буду ждать утра. Потом посмотрю. А лучше с охранником, который в обед принесет еду.

Звук, как назло, нарастает. Усиливается, еще сильнее накручивая мою разбушевавшуюся фантазию. Мне чудятся тени, скользящие к моим ногам. Длинные щупальца, полизывающие мне пятки.

Мамочки.

Впиваюсь ногтями в ладонь.

Нет... это невозможно.

Зажимаю уши. Сижу так несколько секунд и не выдерживаю.

Ай... пусть. Ну не могу я сидеть и не знать, что там происходит.

Встаю на карачки. Брезгливо касаясь руками грязного пола. Ползу крайне медленно. Страшно и больно. В коленки впиваются мелкие камни. Кусаю от всего происходящего губы.

Снежана, ты дура!

Знаю. Но лучше так, чем оставаться в тихом неведении.

И когда подлезаю к решетке, не раздумывая шарю между прутьев, ища на ощупь причину этого противного звука. И нахожу... Что это? Что-то теплое... небольшое. Хватаю в руки, подношу к лицу.

НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! Футляр с красками. Здесь!

Чудо? Не думаю... Волшебство. Хотя чему я удивляюсь. Я живого дракона видела. Так что краски, которые случайным образом попали мне в руки, стоило мне о них подумать, так, мелочь.

А вдруг я волшебница? Нужно проверить. Закрываю глаза и искренне прошу: хочу гамбургер с хрустящей картошкой. А что, есть очень хочется. Вдруг сработает? Пару минут жду...

Эх! Ничего. Жаль.

Расстроенно ползу назад, жадно прижимая к себе краски.

Хорошо, что их вернула обратно.

Под утро удалось ненадолго уснуть. Крысы мешали всю ночь, пищали и даже, отчего я думала, что описаюсь от страха, бегали по ногам, норовя куснуть за что-нибудь мягкое. Первые лучи солнца прогнали их в свои норы, и я вырубилась. Меня разбудил стражник, специально, зараза, гремя плошками.

Еда. Фу. Похлебку есть невыносимо противно. Склизкая жижа, воняющая старым мясом. И несколько овощей непонятного происхождения. Не картошка точно. И другого описания не подобрать. Но голод не тетка... и даже не дядька, а лютый, беспощадный зверь, которому все равно, что лежит в чашке.

Придется есть.

Хмуро поднимаюсь, не обращая внимания на сальные взгляды немолодого мужчины. Поправляю задравшийся сарафан.