Перевоспитать истинного, или Заноза в сердце Дракона

Глава 17

Дыхание сперло.

От свежего морозного воздуха внутри в момент все обледенело. Я пячусь назад, утопая в рыхлом, пушистом снеге.

Божечки мои.

Я не перестаю удивляться миру, в котором оказалась.

Как такое возможно? Я же всего лишь рисовала. Красками, черт возьми. Масляными, дорогими. Но красками.

Оборачиваюсь назад.

Моя темница никуда не делась. Она словно за прозрачной аркой, темнеет неподалеку.

С облегчением выдыхаю, щурясь от яркого солнца.

Значит, я могу вернуться назад. Туда, где более-менее тепло и сытно.

А здесь...

Обнимаю себя за плечи.

Здесь я попросту замерзну.

Но хоть буду знать, где в любой момент можно взять и прекратить свои страдания.

Быстро.

И эффективно.

Набрав в подол сарафана побольше снега, бегу назад. Голые ноги настолько замёрзли, что я их совсем не чувствую.

Оказавшись в низенькой, узкой, словно картонная коробка, комнате, своей темнице, с подозрением кошусь на стену, где до сих пор виднеется заснеженный пейзаж.

Исчезать он, я так понимаю, не собирается. Ладно.

Правда слегка морозит, заставляя ежиться от холода. Какая ирония судьбы. В моем душном «пятизвездочном номере» появился собственный кондиционер. Потеть я перестаю, а вот мерзнуть нет.

Разминая свои одеревенелые, покрасневшие пальцы, собираю принесенный снег в кружку.

Мне нужна вода. Для очень важного дела. И если моя догадка верна, то я, можно сказать, спасена.

Терпеливо жду, согревая теплым дыханием руки, пока снег немного растает. И взяв краски, начинаю рисовать. Уже на каменном, не совсем чистом полу. Пыль лезет в ворс кисточки. Мне приходится часто ее мочить. Но дело идет. Потихоньку.

От нетерпения высовываю кончик язык и как можно старательнее вывожу линии.

И снова погружаюсь в некий транс.

Через минут пятнадцать на круглой, совсем как у меня дома, тарелке появляется самый настоящий гамбургер. Мною нарисованный. Желудок завывавает жалостливую песню. Я сглатываю обильную слюну, с любопытством рассматривая свое произведение искусства.

Пахнет умопомрачительно.

Как настоящий.

Да он даже горячий.

Эх, была не была.

И закрыв для надежности глаза, делаю первый укус, жуя сочный хрустящий кусочек.

Ммм... выдыхаю громко и жадно кусаю еще.

Вкусно. Очень. Никогда не ела ничего подобного.

Доев все до последней крошки, жду. А вдруг еда отравлена. Хотя уже поздно переживать. Еда во мне, и я ни за какие коврижки не хочу вновь ощущать сумасводящий голод.

Жудко неприятное чувство.

По моим подсчетам, проходит минут тридцать, и все, что я чувствую, это лишь приятная тяжесть в желудке.

- Получилось, – радостно пританцовываю. – Ай да краски! – прижимаю сокровище к себе и думаю, что еще бы нарисовать.

Это же надо! Такая вещь в моих руках!

Придирчиво смотрю на небольшие лотки в футляре. Краска медленно, но расходуется. Значит, придётся тратить с умом.

Для начала рисую себе теплую одежду, посматривая на заманчивую, никуда не девшуюся заснеженную даль на стене.

Отлично.

После сытного обеда можно и пройтись.

Надевая шубку, валенки, их проще всего было нарисовать, и меховую шапку, смело вхожу в свою картину. От нечего делать просто валяюсь, делая снежных ангелов. Может, снеговика?

Но сразу отметаю эту идею, разочарованно отмечая, что снова ощущаю знакомую боль в теле.

Проклятая метка не дает насладиться моментом, сигнализируя, что и так загулялась. Пора бы и вернуться. Недовольно бурча себе под нос ругательства, захожу обратно.

Спать совершенно не хочется. А значит, нужно еще что-нибудь натворить.

И всю ночь напролет я рисую, обустраивая свою клетку. Создаю удобную кровать. Душ, в котором не меньше часа стою, грея свои косточки. И уже после я с удовольствием надеваю чистую одежду, готовясь валяться на мягком матрасе, почитывая легкую книжку.

Круто? Да!

Жаль, что телевизор не получается наколдовать. Ну, вернее, вон он стоит на резной тумбочке, а толку от него ноль. Электричество даже магией не обойти.

Под конец ночи все же засыпаю, счастливо улыбаясь.

Чтобы когда проснуться, похолодеть от ужаса.

Стражник!

Черт, черт.

Как взвинченная, вскакиваю.

Что мне делать? Вот балда.

Сотворить сотворила, а про то, что ко мне обязательно кто-то заявится и увидит все это богатство, не подумала.

Морозова, ты совсем ку-ку.

Бегаю из стороны в сторону.

Может, бросить все в снег? Ага. Кровать не пролезет. А шаги все ближе.

Сжимаю от бессилия кулаки, кусая до крови губы.

Думай... думай... ай.

Зажмуриваю до рези глаза, обреченно понимая, что... приехали. Сейчас охранник увидит слегка измененный интерьер и точно подумает, что я ведьма. Непременно побежит жаловаться белобрысому – и все...

Я, конечно, сбегу, нарисовав себе выход. Но куда я пойду, по рукам и ногам связанная со своим истинным.

А ведь только поверила, что моя жизнь налаживается. Мне в любом случае нужно начать диалог с царьком, чтобы затащить его в храм.

Ну пожалуйста. Пусть все исчезнет. Пусть все исчезнет.

- Велено тебя к королю привести. Вставай, ведьма... – грубо окрикивает меня мой надзиратель.

Озадаченно открываю глаза, приподнимая одну бровь.

Чудо?

Ничего нет.

Все вернулось на место!

Ура, ликую про себя. И незаметно, пока этот мужлан ищет нужный ключ в своей внушительной связке, прячу за пазуху футляр с красками. Они мой шанс. И если все получится, я воспользуюсь ими. Главное – узнать, как этот храм выглядит.

Молча иду, чувствуя, как в груди размеренно стучит мое сердце. Сытый желудок вернул силы. Я выспалась и готова сражаться дальше. Поэтому, задрав подбородок повыше, плыву.

Я унижена, но не сломлена. А значит, еще успею показать некоторым зарвавшимся белобрысым, где раки зимуют.

Идем долго. Гляжу во все глаза. Вкус у Кая отсутствует вовсе. Все серое и блеклое. Я бы много чего здесь изменила. Цветочки, занавесочки. Только картины красивые... и то висят как попало.