Перевоспитать истинного, или Заноза в сердце Дракона

Глава 18

Ну что, дорогие мои. Мы с вами переносимся ровно на год назад до действующих событий.

Пришло время узнать, кем же является наш король и как дожил до такого)))

Пир.

Я немного затуманенным взглядом окидываю огромный величественный зал. Расслабленно тянусь к высокому кубку.

Сегодня я буду пьян.

Я это знаю и не сопротивляюсь, подставляя пустой сосуд разносчице, чтобы она наполнила его до краев.

Не часто правители четырех континентов мира Эйсинкор собираются вместе. Раз в год. И то если нет распрей или очередных выматывающих походов. Сегодня на небе сошлись все звезды. И мы здесь, на праздновании дня великих божеств. Чтобы отдать дань их величию. Поблагодарить за честь править этим миром и, конечно, хорошенько напиться, позволяя себе потискать хорошеньких служанок.

Хватаю одну из них. Сажаю ее себе на колени. Добрая деваха. Грудь что надо.

Бесцеремонно шарю по ее выпуклостям. Она, вытаращив глаза, покорно сидит. И даже слова против не скажет. Конечно, кто сопротивляется королю? И это до скрежета зубов надоедает. И, увы, никак не помогает моему возбуждению. Зло сплевываю на пол и сталкиваю ее прочь.

- Ну что, Кай, праздник так себе? Или настроение говно? Судя по твоему лицу, и то и другое...

Ко мне подсаживается Райхан Ашкаар, правитель Крелнарда и мой ближайший сосед по территориям. Единственный, с кем есть желание говорить и пить, не страшась получить удар в спину. Высокий, грозный. С кривым шрамом на лице. Девки пищат от восторга, стоит ему зайти на их территорию.

- Сойдет, – хмуро отвечаю, придирчиво оглядывая симпатичных служанок. И чисто для поддержания разговора интересуюсь, зная, что моему другу направятся забитые и тихие девахи. – Где они берут этих пугливых зайцев? Неужели нет девок позабористее. Скучно.

Громкий раскатистый смех разносится по всему залу. Райхан смеется и бьет по столу, привлекая к себе внимание остальных. Мы снова поднимаем кубки. Громко кричим, опустошая хмельную жидкость.

Веселье в полном разгаре.

- А мне нравится. Да, красавица?

Равнодушно наблюдаю, как он сажает пробегающую мимо служанку к себе на колени. И не обращая внимания на ее испуганный взгляд, от которого у меня во рту разливается горечь и брезгливость, тянет ее за подбородок и впивается в губы жестким поцелуем. Служанка вяло отвечает, положив свои руки на могучую грудь друга. И когда он, наконец насытившись, отстраняется от нее, хватая своей пятерней ее за пятую точку, она, потупив взгляд, просто сидит, ожидая очередного приказа или действия.

- По-моему, самое то. Что главное в бабах? – подмигивая ей, спрашивает у меня Райхан.

- Что? – конечно, подыгрываю, хотя и без этого знаю ответ.

- Покорность, брат.

В зал приглашают наложниц. Повсюду льется громкий смех, пьяные голоса и музыка, под которую качаются полуобнаженные женские тела. Их танец завораживает, радует глаз, но не более того. Тяжело вздохнув, продолжаю пить, надеясь поскорее дойти до той кондиции, когда мне будет все равно, где и с кем. Сегодня здесь будет жарко. И я не пропущу все веселье из-за каких-то своих невесть откуда взявшихся настроений.

Где-то на другом конце оглушает грохот. Музыка замолкает. Танцовщицы трусливо забиваются в дальний угол, жмутся друг к другу.

И понятно почему.

Грозно возвышаясь над всеми, поднимается король - Джералоф третий — король северной империи Миорагос. Его широкая, медвежеподобная фигура, раскатистый низкий голос страшат не только хрупких барышень, пугливо косящихся на него весь вечер, но и храбрых воинов, которых он одной левой разит на поле боя.

- Братья... – приветствует каждого за столом, высоко поднимая свой кубок. – На нас всех лежит большая ответственность. Мы отвечаем за души людей, за земли, храмы, доверенные нам богами.

Раздается громкий клич. Я морщусь от оглушающего звука. И досадливо подмечаю, что недостаточно пьян. Нужно еще. Чтобы в унисон с остальными беззаботно веселиться.

- Давайте поднимем кубки за тех, кто выбрал нас. Вверил этот мир, доверяя нам управлять своими государствами.

- За Заралиса, бога огня и пламени.

Голоса гудят, разносятся по залу.

- За Оврантея, без которого нет дыхания и жизни.

- За Тресмонта, чтобы и дальше пить нам свежее пиво, вино и воду.

Гул нарастает. Все пьяно поздравляют друг друга.

- За Энею, богиню земли и любви.

- Зачем за бабу пить?

Громкий хохот и похабные шутки.

- Да. Пусть лучше присаживается на мой детородный орган. Не дело за бабу. Ее предназначение – резво скакать на мне и точка.

Нас всех заражает безумство. Каждый из нас поддается вакханалии, накидывая все больше и больше неприличных фраз. Даже я не сдерживаюсь и кричу, наконец поймав волну, которая дотла выжигает во мне тоску и скуку.

- Бабья доля – мыть ноги своему мужчине.

И снова гогот разрывает зал. Вино льется рекой.

Я да и остальные не сразу замечаем, как в пространстве что-то меняется. Словно выключили весь звук, а небо упало нам на плечи. Я даже с места сдвинуться не могу, так невыносимо тяжел груз. Огромные двери, ведущие в зал, распахиваются, и в него входит женская фигура, покрытая с головы до ног темным плащом. Звук каблуков стремительно приближающейся незнакомки отдается в моей голове, неприятно звеня и оглушая. Первым в себя приходит Джералоф. Он, грозно нахмурив брови, порывается встать. Но ноги его не слушаются, и ему ничего не остается, как вновь завалиться на скамью и громко спросить, сжимая огромные кулачища:

- Кто такая?