Перевоспитать истинного, или Заноза в сердце Дракона

Глава 19

Незнакомка медленно убирает с лица глубокий темный капюшон, открываясь нам. И у меня перед глазами начинает рябить. Точно я сотню кубков за раз в себя запрокинул. Зал двоится, шатаясь в разные стороны. Но не от хмеля, бурлящего во мне. Мне кажется, я в одно мгновение протрезвел. Скорее от осознания, кого мы накликали на свою голову.

Богиня.

Собственной персоной.

Стискиваю зубы. Не понимаю, что чувствую. И чего ожидать от ее визита. Но, судя по обстановке, явно ничего хорошего.

Особенно когда вокруг все наполняется гнетущей, напряженной тишиной.

Пролети сейчас какая-нибудь букашка, я с легкостью смогу определить ее местонахождение. И прихлопнуть.

Взгляд богини гневно перемещается на меня. Пригвождает. Удерживает. Не давая шелохнуться.

Я веду головой.

Да уж. В присутствии богини лучше думать только о цветочках да о божественных тварях, в которых они милостиво вдохнула жизнь.

Мысленно даю себе подзатыльник, пряча рвущийся наружу неуместный во всех смыслах смех.

И сразу осекаюсь, когда понимаю, что, куда бы я ни поворачивал свою голову, меня то и дело преследует этот жуткий и одновременно завораживающий взгляд богини Энеи.

Что за?..

Неужели каждый из присутствующих чувствует то же самое?

Ее лицо на секунду озаряет скупая ухмылка, превращая ее в самую невероятную женщину, когда-либо встречающуюся мне на своем пути. А я повидал и даже пощупал многих.

Но, видимо, еще ни разу так близко не стоял рядом с богами. Не купался в их свете, величии и гневе... Да. Своими мыслями еще больше злю богиню.

Но глаза отвести не могу. Это не статуя в храме, не невидимая сила, которую слегка ощущаешь, когда обращаешься к богам.

Ее фарфоровое лицо с идеальными чертами наполнено божественным сиянием. Она словно вся соткана из света. Строгие горящие глаза проникают глубоко в тебя. Ковыряются там, вытаскивая на поверхность абсолютно все. Страхи. Грехи. Мысли и мечты.

Проклятье. Не могу сопротивляться. Или скорее тягаться. Не с ней.

Знаю же, что должен просто сидеть и уповать на ее милость, а не думать всякие пошлости и глупости, что еще больше гневят великую Энею.

Ее взгляд меняется. Она, наконец, принимает решение, и я весь сжимаюсь внутри.

- Кай... – ее голос выхолаживает на несколько градусов вокруг меня воздух.

По моему телу пробегает рой мурашек. И так некстати во мне ворочается Архан, дракон, которому приказано сидеть смирно.

- Придурок.

- Замолкни.

Привычно огрызаемся. У моего дракона характер мне под стать. Такой же тяжелый и непредсказуемый.

Он высовывает наружу свой раздвоенный длинный язык, облизывая им свою морду. И хищно скалится.

- Только сон поймал, где хорошенькая самка вертит передо мной своим сочным задом. А тут.

- Уймись, – мысленно обращаюсь к Архану.

- Зачем разбудил? – недовольно ударяет тяжелым хвостом и опускает голову, навострив свои короткие уши.

- Это не я. Сейчас оба получил по загривку, что мало не покажется.

- Не ругайтесь, мальчики.

Голос богини, наконец, заставляет угомониться моего дракона, а меня – досадливо поморщиться. Она нас слышит.

- Ну ты же не глупый юнец и должен понимать, на что я способна?

Глубоко вздыхаю, прикрывая глаза. От стыда не горю, но ощущаю невесть откуда взявшуюся слегка царапающую грудную клетку совесть.

- Да. А еще я одна из самых милостивых богинь. Но даже моему терпению приходит конец.

Хочу возразить и, наконец, хоть что-то сказать в свое оправдание, но язык прилип к пересохшему небу и попросту отказывается подчиняться. А богиня, бессовестно продолжая читать мои мысли, грозно останавливает меня.

- Не надо. Твои слова ничем не помогут... ни тебе, ни твоим друзьям. Вы давно мотаете мне нервы.

От ее голоса тело деревенеет. А от осознания, что, возможно, она права и теперь с ее появлением моя жизнь перестанет быть привычной, во мне закипает, нет, не желание пасть ниц лицом и попросить прощение, как это требует мое положение. А наоборот, еще больше усугубляя плачевную ситуацию, растет инстинктивный протест.

Он огнем выжигает все благоговение. И только дракон, поняв, что запахло жареным, ощетинивается, пиная меня хвостом, и умоляюще шипит:

- Угомонись, человек.

Я из последних сил прикусываю свой язык. И просто жду. Жду, когда она закончит, обрушивая на меня вполне заслуженную божественную кару.

- Молодец, – подбадривает Архан, – потом с тобой поскулим и что-нибудь обязательно придумаем. Ну если, конечно, сейчас не пойдем на корм, – и понизив голос до шепота, продолжает: – Я слышал, что богини очень падки на драконьи яйца. И не только драконьи...

- Да тихо ты... она нас слышит, – обрываю его болтовню. И так много чего сказали лишнего.

Дракон, вытаращив свои, как блюдца, глаза, трусливо поджимает хвост.

А я снова сосредотачиваюсь на лице богини. Ее ухмылка становится шире, а взгляд, как сталь, разрезает не жалея.

- Наговорились?

Хмуро киваю.

- Тогда продолжим. Когда ты и твои подданные последний раз приходили в мой храм?

Давно. Очень. Это женский храм. Знаю, что упустил из своей памяти момент, когда перестал отдавать распоряжения на сбор подношений для храма богини Энеи, предпочитая одаривать другие, более богатые и щедрые со стороны богов святилища.

- Ты забыл, что правит этим миром?

В голове вихрем пролетает война... сила... власть.

Она закатывает глаза, потешаясь надо мной.

- Нет, – и сложив на груди руки, недовольно фыркает. – Когда же вы успели потерять в себе веру в самое главное? Забыть, на чем держится вселенная.

Я удивлено поднимаю брови, не совсем понимая, к чему она клонит.

- Зарвались, мальчики. Все до одного. И я, как ваша мать, одарившая вас второй душой, как бы больно мне ни было, как бы отчаянно ни переживала за каждого, просто обязана принять меры.

Внутри меня сжимается сердце. Хватаюсь за грудь, слушая учащенные удары.