Перезагрузка сердца

Сцена 7.

7. О НАДЕ. ФИНАЛ

(рассерженный собирается кормить собаку, открывает холодильник, бурча, дергает на себя кастрюлю с едой, она выплескивает часть содержимого на его брюки)

- Да, черт тебя подери! Вот ведь не понос, так золотуха!

(задвигает кастрюлю на место с грохотом захлопывает холодильник. Идет к шкафу за чистой одеждой)

- Вроде были тут чистые штаны.

(копается на полке, опускает глаза вниз, на дне шкафа берет пляжную шляпку с красивой лентой, подносит к лицу)

- А ведь она не такая как все. Ей ничего от меня не было нужно.

- Когда я спрашивал: - Почему ты со мной?

- Она всегда отвечала: - Нравишься.

- И смеялась.

- Я ведь не верил, все проверки ей устраивал.

- Разве можно меня любить просто так? Молодого здорового никто не любил ни за что, а тут старого брюзгу и … Нравишься.

(разворачивает на шляпе длинную ленту с цветочным рисунком)

- И цветы ей подарил только однажды, да и то случайно. Юрка-сосед увидел, что Надя с Морсом во дворе играет, подозвал меня тихонько и букет роз со своего участка протягивает через забор. На, мол, подари даме.

- А она радовалась, как маленькая. Все шкафы перерыла, вазу искала, самую нежную.

У меня и обычной то нет……нежную ей.

- Братья мои ее обожали. Она ж их приезд планировала будто это ее родня. Чем вкусным кормить, чем развлечь. Ей со всеми было легко, а я ревновал жутко.

- Захожу на кухню, а они все ржут прям до слез.

- Это ж они надо мной, сволочи неблагодарные. Я разорался, что посуда не помыта и торт съели без меня, хотя, когда его покупали орал, что все жопы разъели и им не торт трескать, а марафоны бегать надо.

- Братья на меня посмотрели, как на дурачка маленького, снисходительно. А Надюха вскочила, обняла, стала рассказывать, чем рассмешила всех. Как Морс Юркиного кота ей притаскивал за шкирку, чтобы погладила, знал, что любит она кошаков.

- Ведь знал, как она любит фрукты, уговаривала меня на зиму варений и компотов наварить. Я ж на кой то хрен весь урожай соседям распродал, лишь бы поперек, лишь бы, по-моему всегда было.

- Все мне было не так. Исподтишка любовался какая она красивая, а в глаза - куда вырядилась или вечно весь дом в твоих длинных волосах, Морс меньше линяет.

- Она мне про успехи свои станет рассказывать, а мне ж и поделиться нечем. Сижу дома как бирюк, с соседями вот собачусь. Вот и орал, что нормальная баба дома сидит, довольствуется малым и мужику своему в рот смотрит.

- Она улыбалась, говорила, что это твой выбор, так жить, я его уважаю, но это не значит, что я согласна жить так же.

- Вот так каждый ее приезд заканчивался тем, что я ее обижал.

- Я ж ведь просто боялся! Боялся, что не дотягиваю! Боялся, что на проклятой работе у нее есть лучше, чем я. И меняться тоже боялся! Трусил!

- Забился в свою нору, старый вонючий крот, сижу в темноте, вот лучик света ко мне пробился, а я и глаза хоть щелочкой приоткрыть боюсь навстречу.

- И в тот день, она мне делится, рассказывает восторженно, что поступила в институт, что всю юность мечтала стать дизайнером, а не психологом.

- А мне аж кровь в голову ударила! Это ж теперь вокруг нее молодежи столько будет. Она ж сравнивать начнет.

- Как я орал. Слюной брызгал. Руками у ее лица размахивал.

- Тебе все неймется на старости лет?! Молоденьких захотелось! Чтобы гладкие упругие мальчики, да?

- А здесь тебе тихая пристань с красивым домом и дряхлый мужик молчит в тряпочку! А не выйдет! Хрен тебе, а не дом! Ничего не получишь! Или я или они. Выбирай! Подстилкой под жеребцом молоденьким или со мной дома сидеть?

- Она отшатнулась, как от удара. Молчала. Потом только сказала: - Не звони мне больше. И уехала. Совсем уехала. Теперь точно насовсем уехала.

- Она же не изменится. Она такая. Живая, веселая, общительная, умная и озорная. Я ж и любил ее такой. Зачем же ломал то под себя?

- Вот сидели бы два желчных бирюка у телевизора месяцами и только лаялись. Я этого хотел?

- А ведь Юрка-сосед звал меня водителем себе в автоколонну. Куда там, я же дипломированный врач, разве по мне на газели баранку крутить.

- Или попробовать? Нужно в люди выходить, одичал совсем, правильно Надя говорит. … Надя …

(хватает телефон, набирает номер, слушает)

- Привет, Юрок. Там твое предложение еще в силе?

- Ну, про работу?

- Я попробую.

- В понедельник?

- Справку сделаю.

- Буду, спасибо.

- (колеблется) С Надюхой поделюсь!

(опять пытается набрать номер и останавливается)

- Что же я ей скажу: - Здравствуй Надя, я, как ты и говорила, устраиваюсь на работу?

- Да и плевать ей.

(смотрит на свои залитые супом брюки, на шляпу)

- Я скажу ей, что все понял. Что извиняюсь.

- Нет.

(кладет телефон, мечется по комнате)

- Я скажу ей …

(звонит телефон)

- (не глядя) Да подожди ты, Юрка, не до тебя!

- Я скажу ей, я скажу ей правду, что трус, что трус и слабак. Что так смертельно боялся ее потерять, что поэтому потерял.

- Я скажу ей, что влюбился сразу как увидел, как мальчишка влюбился.

- Ну и настойчивый ты, сосед.

- Да, вот наладится все с работой и позвоню.

- Просто скажу, наконец, что люблю.

(берет в руки звенящий телефон, смотрит на экран, на лице изумление и затем надежда)

Конец пьесы.